Детские слезы Озаричей

Немцы явно спешили. Сначала жителей стали спешно выгонять из своих домов. Деревня враз опустела.

Выдворяли всех: женщин, детей, стариков, больных, не щадя подгоняли прикладами, палками, тумаками.
— Берите все ценное, необходимое, — перекрывал людской шум переводчик, — что сможете нести.
Но времени на сборы не было, люди хватали, что было под руками. Спешили одеть детей — и на улицу.
Согнав жителей деревни Мольча в колонну, погнали в соседние Островицы. После тревожной ночевки нестройной колонной под охраной немцев и полицаев направились в сторону Паричей и по замерзшей Березине на железнодорожную станцию Красный Берег. Здесь людей, как скот, загоняли в товарные вагоны, заполняя их до отказа. Повернуться нельзя было, не то что присесть, так набивали товарняки. Стоял сплошной гул из стонов больных, плача детей и матерей, ругани охранников.
Составы тронулись. Высадили невольников на станции Рудобелка и погнали дальше. Оттепель под ногами тысяч людей сделала дорогу непроходимой, они вязли в грязи. Детки вынуждены были самостоятельно идти в колонне. Самых маленьких обессиленные матери с трудом несли на руках. Со всех сторон злые немецкие окрики и удары прикладами, еще больше усердствовали полицейские.
Одиннадцатилетний Миша держался изо всех сил. Хотелось пить, мучал голод, но его детская душа по-взрослому ощущала беду, которая исходила от этих вооруженных людей. Мать несла на руках меньшенького брата Петра. Мальчугана, чтобы не замерз, завернули в одеяльце. Когда они поравнялись с охранником, тот резко сорвал с ребенка одеяло и бросил в костер, в котором горели другие вещи людей.
— Что же ты делаешь, где твоя душа? — с болью сказала женщина.
— Вот моя душа и совесть, — полицейский злорадно показал на карабин.
Так для Михаила Паркалова и его многочисленной семьи и родственников из деревни Мольча Светлогорского района начались нелегкие испытания Озаричским лагерем смерти.
Немецко-фашистские захватчики после поражений на советско-германском фронте начали широко практиковать новые зверские способы истребления людей. Один из них — распространение эпидемии сыпного тифа среди гражданского населения и воинов Красной Армии. С этой целью и создавался Озаричский лагерь смерти. Это было ничем не оборудованная, обнесенная проволокой территория. Все выходы немцы заминировали. Не разрешалось жечь костры, даже сбор сосновых веточек охранники пресекали автоматным огнем. Даже речи не было о какой-либо организации питания исстрадавшихся людей.
— Постоянно мучали голод и жажда, — вспоминает узница лагеря смерти, жительница поселка Сосновый Бор Светлогорского района Любовь Кузьминична Лопатина, — собирали снег, выдавливали из мха любую жидкость.
В лагерь Любовь Кузьминична попала с братом и сестрой.
Один раз в несколько дней немцы привозили немного хлеба и бросали в голодную толпу, насмехаясь над людьми, одергивая их ударами палок. Когда лагерь был освобожден, обнаружили склад с тоннами хлеба. Но немцы его заминировали, и многие голодные люди нашли там смерть.
Погодные условия в марте 1944 года оказались крайне неблагоприятными для узников. Морозы сменялись оттепелью, снежные вьюги — дождями. А в ночь на 15 марта наступило резкое похолодание, поднялся сильный ветер, заметая людей колючим снегом. Спасая себя и детей, узники снимали одежду с трупов, укутывали ноги и руки тряпьем. Для многих та ночь стала роковой. Они превратились в сугробы, не смогли утром выбраться из-под снега.
Каждый день и особенно ночь уносили сотни человеческих жизней. Мертвых не хоронили: у живых на это не было сил. Сначала охранники заставляли сбрасывать трупы в специально вырытый ров или складывать штабелями. Но вскоре умерших становилось все больше, и они лежали среди живых. Нельзя без содрогания читать горькую исповедь узницы лагеря Марии Яковлевны Певетруевой: “Из Жлобина нас погнали в лагерь 11 — 12 марта 1944 года. Когда двигались по дороге, отстающих немцы били прикладами. Помню, наша семья хотела перевести дух, мы присели, подошел немец и приказал встать. От изнеможения мы не могли. Тогда немец поднял меня, дал четырехлетнего сына Вячеслава и дочь Ларису шести лет, мужу передал двухлетнюю Лидию. Муж-инвалид не смог встать. Немец застрелил их с дочерью на моих глазах. А остальных прикладами погнал дальше”.
Дети — особые страдальцы Озаричского лагеря. В числе узников их было больше половины. Когда 18 — 19 марта войска 65-й армии первого Белорусского фронта освободили 33480 человек, из них было 15860 детей в возрасте до 13 лет. 37-летняя Ефросинья Забелова из поселка Веселое Жлобинского района потеряла троих детей. Охранник в упор расстрелял их на глазах матери со словами: “Теперь тебе станет легче”.
Лагеря смерти Освенцим, Бухенвальд известны всему миру. О лагерях вроде Озаричского известно немногим, хотя по испытаниям, выпавшим на долю узникам, они стоят в одном ряду.
Каждый год бывшие узники лагеря смерти собираются вместе на этой многострадальной земле, чтобы помянуть мертвых и отдать дань уважения живым на ставшем уже традиционным митинге-реквиеме. В этом году встреча собрала узников со всех уголков республики. Детские слезы Озаричских узников не высыхают и сегодня.
О. Давыдов