Доктор, я пою
- 5845
- 11:17
- 24.01.2008
Поделиться
В палате отделения опухолей головы и шеи областного онкодиспансера нас было четверо. Почти все с подозрением на угрожающий диагноз: онкология щитовидной железы. Все со страхом ожидали операций и окончательных диагнозов, подбадривали друг друга и самих себя. Словом, держались, не подозревая, какие мытарства ожидают нас, во всяком случае двоих, впереди.
Когда после операции в палате у меня на фоне одышки впервые перехватило дыхание и посинели губы, перепуганные женщины не знали, куда кинуться. Случилось это вечером, и вызванный дежурный доктор предположил гипертонический криз. Диагноз не подтвердился. Потом подобное повторилось.
Еще в больнице мучительно искала причину. Но вразумительного ответа почему-то ни от кого не услышала. И даже выписавшись, ничего нигде не добилась, хотя остановка дыхания не однажды случалась уже дома.
И только участковый отоларинголог поставил диагноз: послеоперационный парез внутренних мышц гортани, субкоменсированный стеноз (сужение) гортани. Главный городской отоларинголог, подтвердив этот диагноз, напугала еще больше: может, придется вставлять в гортань трубку, дышать будете, говорить — нет.
Она отправила меня в областную консультативную клинику к врачу-фониатру. Но тот, к несчастью, был на учебе. Надо ли говорить, как ожидала его приезда.
И вот наконец! я в кабинете врача Игоря Анатольевича Однокозова. Высокий, красивый, сдержанный, он внимательно вслушался в мой прерывистый «упавший» голос.
— Успокойтесь, трубочки вам никто ставить не будет, — сразу же сказал он. — Компенсаторные возможности гортани достаточно велики. При восстановлении подвижности одной складки голосовая функция восстанавливается практически всегда. К сожалению, время у вас упущено. Но надо набраться терпения и упорства. Прежде всего, вы неправильно дышите…
Действительно, проблемы с дыханием есть. Из-за хронического аллергического ринита и приобретенного стеноза дышу, как выброшенная на берег рыба, в основном ртом. Теперь надо переучиваться. Началось медикаментозное и иное лечение, в которое включилась и фонопед Ирина Владимировна Устименко.
Недели через три Ирина Владимировна, вынув из картотеки карточку, открыла ее передо мной.
— Видите, вы должны стремиться, чтобы и в вашей карточке в схеме появилась вот такая стрелочка. Что это значит? А то, что голосовая складка у пациентки задвигалась.
Машинально взглянув на фамилию на обложке, я не удержалась от изумления:
— Так это же Люда Пименок. Я с ней в одной палате лежала.
Потом Людмила Пименок мне рассказала сама:
— Вы же помните, какие у меня были проблемы с голосом после операции. Он совсем «упал», стал сиплым, тихим, отдельные слова вовсе пропадали. Левосторонний парез гортани… Ждала фониатра, как Бога. И как только началось лечение, буквально через неделю почувствовала улучшение. А еще позже смогла сказать врачу совершенно нормальным голосом: «Игорь Анатольевич, я, видимо, уже не ваша пациентка».
— Рад за вас, — улыбнулся врач. — Но вам все-таки еще надо полечиться у нас.
В службе фониатрии три опытных профессионала: фониатр Игорь Однокозов — врач высшей квалификационной категории, фонопед-педагог Ирина Устименко и медсестра Людмила Данченко. Не мало ли для такого большого города и всей области?
— Конечно, недостаточно. В польском городе Познань, например, более ста фониатров, а город поменьше нашего, — говорит Игорь Анатольевич, — отпуск или учеба — больной остается без помощи. Как в вашем случае. И не только в вашем. А эффект лечения напрямую зависит от времени обращения пациента. Ведь наша задача-максимум — полностью восстановить голосовую и двигательную функции гортани.
Фониатр в основном лечит представителей «голосовых» профессий — певцов, артистов, лекторов, дикторов, учителей и т. д. Кроме того, здесь находят помощь больные с доброкачественными новообразованиями в гортани, параличами, неподвижностью мышц.
Но все-таки все более возрастающее в последнее время количество случаев — следствие операций на щитовидной железе — проблемы парезов. Тут разработана и успешно применяется четкая схема лечения послеоперационных парезов. И если больной действительно заинтересован в выздоровлении, оно наступит. Во всяком случае, по словам Игоря Однокозова, здесь излечиваются около 99% обратившихся за помощью.
Мне рассказали историю о женщине, которая пришла к фониатру с двусторонними парезами гортани. Но в результате лечения, а также упорных и настойчивых тренировок самой пациентки поврежденные связки начали набирать амплитуду движения. И наступил тот день, когда эта больная радостно сказала: «Доктор, я, кажется, пою». Кстати, эта женщина действительно и сегодня поет в церковном хоре.
А ведь сколько горемык при подобных осложнениях мыкаются по врачам, не зная, что помощь рядом. И, к сожалению, не все даже слышали, что у нас есть такая служба. Например, многие мои знакомые, узнав, что лечусь у фониатра, удивленно спрашивают: «А кто это такой?».
А это — спасение для многих людей, и в том числе получивших осложнения после операций на щитовидной железе. В нашем же йододефицитном послечернобыльском крае подобное явление нередкое. Вот почему жители Гомельщины должны четко знать свой путь к выздоровлению и без промедления начать лечение.
Елена ЛАГУНОВИЧ
Когда после операции в палате у меня на фоне одышки впервые перехватило дыхание и посинели губы, перепуганные женщины не знали, куда кинуться. Случилось это вечером, и вызванный дежурный доктор предположил гипертонический криз. Диагноз не подтвердился. Потом подобное повторилось.
Еще в больнице мучительно искала причину. Но вразумительного ответа почему-то ни от кого не услышала. И даже выписавшись, ничего нигде не добилась, хотя остановка дыхания не однажды случалась уже дома.
И только участковый отоларинголог поставил диагноз: послеоперационный парез внутренних мышц гортани, субкоменсированный стеноз (сужение) гортани. Главный городской отоларинголог, подтвердив этот диагноз, напугала еще больше: может, придется вставлять в гортань трубку, дышать будете, говорить — нет.
Она отправила меня в областную консультативную клинику к врачу-фониатру. Но тот, к несчастью, был на учебе. Надо ли говорить, как ожидала его приезда.
И вот наконец! я в кабинете врача Игоря Анатольевича Однокозова. Высокий, красивый, сдержанный, он внимательно вслушался в мой прерывистый «упавший» голос.
— Успокойтесь, трубочки вам никто ставить не будет, — сразу же сказал он. — Компенсаторные возможности гортани достаточно велики. При восстановлении подвижности одной складки голосовая функция восстанавливается практически всегда. К сожалению, время у вас упущено. Но надо набраться терпения и упорства. Прежде всего, вы неправильно дышите…
Действительно, проблемы с дыханием есть. Из-за хронического аллергического ринита и приобретенного стеноза дышу, как выброшенная на берег рыба, в основном ртом. Теперь надо переучиваться. Началось медикаментозное и иное лечение, в которое включилась и фонопед Ирина Владимировна Устименко.
Недели через три Ирина Владимировна, вынув из картотеки карточку, открыла ее передо мной.
— Видите, вы должны стремиться, чтобы и в вашей карточке в схеме появилась вот такая стрелочка. Что это значит? А то, что голосовая складка у пациентки задвигалась.
Машинально взглянув на фамилию на обложке, я не удержалась от изумления:
— Так это же Люда Пименок. Я с ней в одной палате лежала.
Потом Людмила Пименок мне рассказала сама:
— Вы же помните, какие у меня были проблемы с голосом после операции. Он совсем «упал», стал сиплым, тихим, отдельные слова вовсе пропадали. Левосторонний парез гортани… Ждала фониатра, как Бога. И как только началось лечение, буквально через неделю почувствовала улучшение. А еще позже смогла сказать врачу совершенно нормальным голосом: «Игорь Анатольевич, я, видимо, уже не ваша пациентка».
— Рад за вас, — улыбнулся врач. — Но вам все-таки еще надо полечиться у нас.
В службе фониатрии три опытных профессионала: фониатр Игорь Однокозов — врач высшей квалификационной категории, фонопед-педагог Ирина Устименко и медсестра Людмила Данченко. Не мало ли для такого большого города и всей области?
— Конечно, недостаточно. В польском городе Познань, например, более ста фониатров, а город поменьше нашего, — говорит Игорь Анатольевич, — отпуск или учеба — больной остается без помощи. Как в вашем случае. И не только в вашем. А эффект лечения напрямую зависит от времени обращения пациента. Ведь наша задача-максимум — полностью восстановить голосовую и двигательную функции гортани.
Фониатр в основном лечит представителей «голосовых» профессий — певцов, артистов, лекторов, дикторов, учителей и т. д. Кроме того, здесь находят помощь больные с доброкачественными новообразованиями в гортани, параличами, неподвижностью мышц.
Но все-таки все более возрастающее в последнее время количество случаев — следствие операций на щитовидной железе — проблемы парезов. Тут разработана и успешно применяется четкая схема лечения послеоперационных парезов. И если больной действительно заинтересован в выздоровлении, оно наступит. Во всяком случае, по словам Игоря Однокозова, здесь излечиваются около 99% обратившихся за помощью.
Мне рассказали историю о женщине, которая пришла к фониатру с двусторонними парезами гортани. Но в результате лечения, а также упорных и настойчивых тренировок самой пациентки поврежденные связки начали набирать амплитуду движения. И наступил тот день, когда эта больная радостно сказала: «Доктор, я, кажется, пою». Кстати, эта женщина действительно и сегодня поет в церковном хоре.
А ведь сколько горемык при подобных осложнениях мыкаются по врачам, не зная, что помощь рядом. И, к сожалению, не все даже слышали, что у нас есть такая служба. Например, многие мои знакомые, узнав, что лечусь у фониатра, удивленно спрашивают: «А кто это такой?».
А это — спасение для многих людей, и в том числе получивших осложнения после операций на щитовидной железе. В нашем же йододефицитном послечернобыльском крае подобное явление нередкое. Вот почему жители Гомельщины должны четко знать свой путь к выздоровлению и без промедления начать лечение.
Елена ЛАГУНОВИЧ
Реклама
