“Cамый главный”— не значит всемогущий

26 июня 1922 года на третьей сессии ЦИК БССР была учреждена Государственная прокуратура. В ее компетенцию входило осуществление от имени государства надзора за законностью действий государственных учреждений, общественных и частных организаций и граждан.
Прошло 85 лет, а главная задача работников прокуратуры — стоять на страже закона, прав и свобод всего государства и каждого человека в отдельности — осталась неизменной.
Более 180 жителей Гомельщины в этом году побывало на личном приеме у прокурора области Олега Павловича Половинко. Какие тайны доверяют прокурору? Какие проблемы может разрешить только он? Чтобы узнать это, журналист “ГП” отправилась на личный прием граждан прокурором области. В качестве наблюдателя.
— Олег Павлович, у нас очень непростая ситуация, мы не знаем как быть, — голос женщины, переступившей порог прокурорского кабинета в компании двоих молодых людей, дрожал.
— Давайте начнем со знакомства, — предложил Олег Павлович пришедшим.
Посетители представились — две сестры и брат — и начали свой рассказ. Живут они в одном доме с матерью, которая злоупотребляет спиртными напитками, скандалит, чем создает невыносимые условия для совместного существования. Пьет давно, однако в последнее время ее состояние резко ухудшилось. Дочери и сын не раз обращались за помощью в милицию, однако на профилактические беседы (единственное, по словам участкового, что возможно в этой ситуации предпринять) пьющая женщина никак, понятное дело, не реагирует.
— А недавно она и вовсе с топором бросилась на моего мужа, — рассказывает срывающимся голосом одна из женщин. — Он чудом увернулся. Мы снова вызвали милицию. На этот раз был составлен протокол и возбуждено уголовное дело… Но через несколько дней скандалы продолжились. А потом мать сама пошла в милицию и заявила, что это мы ее бьем, документы похитили… В общем, несла всякий бред… Но нам сказали, что арестовать ее теперь не могут. Поймите, нет сил больше жить в таких условиях. Мы постоянно боимся, что мать в таком неадекватном состоянии кого-нибудь из нас покалечит. Ребенка пришлось отправить в деревню… Олег Павлович, что же нам делать?
— Сколько лет вашей маме? — спрашивает прокурор, внимательно выслушавший женщину.
— 60.
— К сожалению, вы упустили время, когда у вас, как у родственников, было право потребовать принудительного лечения матери от алкоголизма. Сейчас, по исполнении ей 60 лет, этого по закону сделать нельзя. За помощью нужно было обращаться сразу, как только у вашей матери появились первые признаки этого серьезного опасного заболевания.
— Понимаете, нам стыдно было об этом кому-либо рассказать, — опустив глаза, вступает в разговор мужчина. — Мать все-таки… И что же нам теперь делать? Ведь вместе с ней реально опасно жить в одном доме?
— Кто собственник дома? — задает резонный вопрос прокурор.
— Дом оформлен на отца, но после развода он просто ушел, в суд на раздел имущества не подавал. Мы, дети, там просто прописаны.
— В таком случае никаких юридических прав на этот дом вы не имеете, и если опасаетесь за свое здоровье и жизнь, советую вам уехать оттуда, хотя бы на время следствия. Также вместе с отцом вам необходимо решать вопрос о разделе дома.
— Но мы боимся, что следствие по делу будет проведено необъективно, что не разберется милиция во всех деталях, — высказывает тревогу одна из сестер.
— Уголовное дело будет нами истребовано, мы выясним все обстоятельства и дадим вам ответ, — заверяет прокурор.
Вопрос исчерпан, но молодые люди уходить не спешат и продолжают посвящать прокурора в подробности семейной драмы и неприглядного поведения матери. Кажется, что мужчина и женщины несколько разочарованы. Наверняка, приходили к Олегу Павловичу в надежде, что он сможет сразу решить их вопрос (очевидно, что для детей самым приемлемым вариантом был бы арест либо выселение матери из дома) и даст кому следует свое прокурорское указание. И лишь когда О. П. Половинко еще раз повторил, что все обстоятельства дела будут тщательно изучены, попрощались и ушли.
* * *
— Здравствуйте, Елена Тимофеевна! Вы каждый месяц у нас, — с улыбкой встречает Олег Павлович очередную посетительницу. Пожилая женщина с ходу достает из сумки кипу бумаг и задает наболевший вопрос: “Сколько я могу ставить забор? Пусть он поставит его на место. Наведите порядок!”. Прокурор останавливает сбивчивый рассказ и выясняет, что “он”— это сосед, и что спорный вопрос по злополучному забору уже рассматривался в суде. О. П. Половинко внимательно изучает судебное решение, согласно которому в результате проверки с выездом на место в заборе никаких повреждений нет.
— Они все неправильно там написали… Не разобрались, — не унимается пенсионерка и в качестве подтверждения протягивает прокурору и его помощнику Надежде Михайловне Самусевой, всегда присутствующей на личном приеме граждан, фотографии того самого забора. Забавно — но и на фото ограждение абсолютно невредимо.
— Решение суда — это документ, на нем государственная печать, подписи должностных лиц, назначенных Президентом Беларуси. Не верить им я не могу, — прокурор, обрывая самозабвенный монолог пожилой женщины, говорит достаточно жестко, но четко. Но все же обещает: прокурор района приедет и посмотрит на забор лично.
* * *
— У меня вопрос очень сложный, — тихим и каким-то поникшим голосом говорит следующая посетительница и тут же поправляет себя: — хотя у вас, наверное, все вопросы сложные…
Женщина — учитель с
25-летним стажем, работающая в школе в сельской местности. Живет вместе с мужем в доме, который был выделен семье при устройстве супруга в местное хозяйство трактористом. Однако недавно, после его увольнения по собственному желанию, руководство совхоза потребовало дом освободить. Районный суд эти требования поддержал, поскольку жилье было служебным и выделялось специалисту сельского хозяйства. Но женщина с таким поворотом событий не согласна, потому что считает: она, как учитель, преподающий в школе, где учатся дети работников совхоза, имеет право жить в этом доме. К тому же, по ее словам, жилье в свое время выделялось райисполкомом не только мужу, но и ей. Прокурор, чеканя каждое слово, пытается объяснить плачущей женщине:
— На мой взгляд, решение районного суда правильное. Но вы имеете право обжаловать его в областном суде. Суд, а не прокуратура, в ходе рассмотрения гражданского дела, должен определить статус выделенного вам жилья. Если же решение областного суда вас также не удовлетворит, только тогда можете обратиться в прокуратуру области с надзорной жалобой, уплатив необходимую государственную пошлину.
* * *
— Как жить теперь, скажите, Олег Павлович? — пожилой мужчина прямо с порога озадачил философским вопросом. Но О. П. Половинко, бросив опытный прокурорский взгляд на посетителя, понял характер проблемы:
— Если забор на 20 сантиметров стоит ближе, то неужели уже и жить нельзя?
— Так ведь слизни же лезут, крышу портят! — совершенно не удивляется прозорливости прокурора мужчина. Выясняется, что он до сих пор не может смириться с решением суда, вынесенного в 2002 году по поводу вечного как мир спора с соседями за сантиметры земли.
* * *
На приеме — женщина с сыном. Суд назначил молодому человеку наказание в виде ареста за управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. Пока постановление суда не вступило в законную силу, мать с сыном поспешили к прокурору с просьбой изменить арест на штраф.
— Почему вы в суд не обращаетесь, ведь там, а не в прокуратуре, необходимо обжаловать постановление суда? — спрашивает О. П. Половинко.
— Так ведь к прокурору все идут. Вы же самый доступный, — раскрывает женщина простую истину.
* * *
— Я последняя из посетителей, значит, мой вопрос должен решиться, — озвучивает свою логику улыбающаяся женщина. Хотя, как выясняется, проблема, с которой она решила обратиться к прокурору, совершенно не шуточная. Дочь за совершение преступления приговорена судом к трем с половиной годам лишения свободы. Трое ее детей остались на попечении бабушки, которая пришла к прокурору с просьбой применить к осужденной дочери амнистию и сократить срок наказания на один год.
— Пожалуйста, Олег Павлович, помогите ради детей. Они так страдают без мамы! — от улыбки на лице женщины не осталось и следа, она то и дело смахивает слезы. — У дочери больное сердце, боюсь, она не выдержит такого большого срока. Я вас заверяю, она больше никогда в жизни не совершит ничего плохого! Дайте ей год свободы!
— Я вас, как мать, по-человечески понимаю. Однако ваша дочь сама выбрала свою судьбу, совершив преступление. Амнистию же применяет не прокурор, а суд. К тому же срок действия Закона об амнистии к тому моменту, как ваша дочь предстала перед судом, уже истек.
— Нет, перед тем, как к вам идти, я внимательно изучила все документы, касающиеся амнистии, и знаю: прокурор тоже может применить ее.
— Действительно, но только на стадии следствия, когда выносится постановление о прекращении уголовного преследования и к обвиняемому применяется амнистия. Если же дело дошло до суда, то только суд, определяя наказание, решает вопрос о применении амнистии.
— Вы тоже можете этот вопрос решить! — настаивает на своем женщина и выдает главный аргумент: — Вы же самый главный!
— Но это не значит, что я могу все.
* * *
Это лишь небольшая часть вопросов, с которыми в этот день приходили граждане на личный прием к прокурору области. Всего О. П. Половинко выслушал 17 человек, а значит вник в 17 непростых жизненных ситуаций. Причем большинство прозвучавших вопросов, как, впрочем, и в другие приемные дни, не входят в компетенцию прокуратуры. Однако и в этих случаях Олег Павлович подсказывает людям, куда нужно обращаться за решением проблемы. Как, например, пожилой семейной паре, не сумевшей разобраться в правильности выплаты социальных и страховых выплат. А многие приходят за обычной юридической консультацией и прямо об этом заявляют, объясняя тем, что за компетентный разговор с прокурором, в отличие от адвоката, платить не нужно. Но есть и другая, главная причина — люди, попавшие в непростую ситуацию, видят в прокуроре гаранта своих прав.

Прием закончен, вопросы остались
— Олег Павлович, я заметила, что далеко не все посетители ведут себя сдержанно. Как вам удается держать себя в руках?
— Иногда все же приходится повышать голос, чтобы объяснить человеку, что он не совсем прав в своих требованиях, переубедить его. Особенно если это пожилой, юридически неграмотный человек (а таковых среди обращающихся ко мне на личном приеме практически 80%). Однако грубость недопустима. Всегда нужно понимать, что к прокурору просто так, из праздного любопытства, человек не пойдет. Он идет со своей болью, этим и объясняется порой эмоциональная несдержанность.
— Наверняка человек, не услышавший от вас то, за чем пришел, остается недоволен. Жалуются ли на вас?
— Да, бывает и такое. Когда, например, человека, которому уже неоднократно давался исчерпывающий ответ на его вопрос, а он снова обращается по одному и тому же поводу, ставим в известность о прекращении переписки. Ему разъясняется право обжаловать действия прокурора области в республиканской прокуратуре, и некоторые этим правом пользуются.
— С какими вопросами чаще всего обращаются к вам на личном приеме?
— Прежде всего это несогласие с вынесенными органами предварительного расследования постановлениями о возбуждении, отказе в возбуждении или приостановлении уголовных дел, сомнения в объективности хода следствия. По всем таким обращениям прокуратура области истребует в органах внутренних дел, районных прокуратурах имеющиеся по делу материалы, исследует их и выносит свое решение. По окончании проверки заявителю дается письменный ответ.
Как попасть на прием к прокурору области?
На приеме у прокурора области побывала Елена АЛЕНЧЕНКО