МАМА РОДНАЯ...

“Сейчас много пишут про многодетные семьи. А у нас в Хойникском районе на таких не обращают внимания. Наоборот, стараются забрать детей и распихать их по интернатам. Я своих никому не отдам. Если их заберут, то залезу на вышку МТС и спрыгну оттуда”, — заявила в своем письме в редакцию “ГП” жительница деревни Дворище Хойникского района Елена Мищенко, мать шестерых детей.

“Понаехало тут всяких...”
Автор письма сообщила также, что не пьет и не курит, “плохой образ жизни” не ведет, дети ее обуты-одеты и накормлены, но записаны в метриках под разными фамилиями и живут они в бедности. По этой причине, якобы, и ругают ее, пугая лишением родительских прав. Но разве за это лишают? Елена в своем письме просила одного: пусть работники районо и опеки дадут возможность жить им спокойно, оставят в покое.
Письмо показалось странным на фоне политики государства в отношении многодетных. Знаю, какая громадная работа ведется по реабилитации неблагополучных семей и возвращению в них детей из приютов и интернатов. Потому что даже самое расхорошее казенное заведение не заменит ребенку дом и его родную маму.
...В Дворище цвели сады. Асфальтированная лента дороги густо усыпана белыми лепестками. Но деревня, когда-то одна из больших и зажиточных в районе, переживает не лучшее свое время. Через каждый второй дом — груды кирпичей и срубы-развалины. Правда, многие уже снесены, вместо них распаханные участки. Согнутая крюком бабушка в плюшевой безрукавке на наш вопрос только пожимает плечами: “Мищенко? А кто их знает, понаехало всяких тут...”
Выручил словоохотливый мужик в шапке-ушанке. Указывая дорогу, неодобрительно крутит головой: “Какая ж это семья? Нищету только плодят. Работать не хотят, а помощь им подавай”. Женщина с велосипедом уточняет: “Голодранцев своих в хате закроет и пошла в Судково на гули. А дети, как саранча, по чужим огородам ползают, есть просят...”
Вот и первая оценка многодетной семьи Мищенко со стороны односельчан. Откровенная, только больно уж резкая, даже беспощадная. Чувствуется, что в деревне таких приезжих и чужаков не любят. Семья Елены почти три года в Дворище, а своею не стала. Может, из-за того, что живут особняком, в самом конце улицы, возле кладбища? Их большой добротный кирпичный дом видится издалека. Правда, часть окон почему-то затянута полиэтиленом... “Нет, не только окон, — признается хозяйка. — Но никого это не волнует. Люди не понимают, как трудно нам...”.
Три года назад этот дом для нее и детей был спасением в буквальном смысле этого слова. Но потом, увы, обстоятельства изменились.

Нет доли утром — не будет и вечером?
В народе подмечено, что дети часто повторяют судьбу своих родителей. И в первую очередь — непутевых. Лена признается, что в их многодетной семье были постоянными крики и слезы. Отец был буйным, пил и таскал маму за косу. Пришлось ее отрезать, но дело все равно дошло до развода. Тогда их, пятерых детей, посадили на порог хаты и поделили: эта — мне, а тот — тебе... Дележка та зарубкой осталась в ее памяти. От издевательства отца девочку спасала бабушка, которая забирала ее к себе. Когда в Бобруйске девочка выучилась на швею и отработала практику, возвращаться было некуда. Она приехала в Хойники, в гости к своей родной сестре. Так получилось, что сразу приглянулась родному брату мужа сестры. Не раздумывая, поженились. Но семейная жизнь не заладилась...
Однажды, когда терпеть уже было невмоготу, Лена, схватив десятимесячного сынишку на руки, бросилась из дому. Боясь погони, на дороге остановила грузовую машину. Как потом оказалось, свою судьбу. То есть второго мужа. Водитель машины тогда и привез ее в Калинковичи, познакомил с мамой. Она не обратила особого внимания на его судимости. Прожили вместе почти четыре года. За это время Лена родила двух сыновей. Все было нормально, но ее спаситель с каким-то фатальным упрямством не ладил с законом: один раз куда-то влез, потом снова... Попал за решетку. Она решила уйти и написала ему на зону: не хочу, чтобы детей дразнили, что их папа зэк.
Растить их вскоре нашелся новый помощник, Михаил. Парень тихий, спокойный, к тому же детдомовский, сам хлебнувший лиха. Он показался Елене хорошей партией для брака. С ним они прожили в Хойниках девять лет, родили двух дочек. Но с какого-то момента, со слов Елены, мужа словно подменили: он запил по-черному и стал драться. В доме все полетело с молотка: муж выносил и пропивал даже детские вещи. Как-то Елена заявилась в райисполком вся избитая, в синяках: спасите ради детей...
Таким образом она оказалась в деревне Дворище, где сельсовет ей выделил под жилье хорошую хату. Тогда мимо ушей пропустила замечание съезжающих жильцов о том, “что вряд ли они здесь приживутся”. Этот дом, большой и красивый, был ее мечтой. Как выручали ее шумное семейство огромная печка с грубкой, две спальни, просторный зал с гостиной. Кстати, был огород с посадками. И хотя месяца три они жили без электричества, она не верила в собственное счастье. Старшие дети уже помогали смотреть младших. И хотя жили только на детские пособия, на продукты и самое необходимое хватало. Тем более что выручала гуманитарка.
Очередной ухажер, тракторист Коля, в ее жизни появился нечаянно. Впрочем, как и все предыдущие.
— Как-то заявился он к нам, чтобы отремонтировать телевизор. В следующий вечер пришел опять, уже с паяльником. С тех пор и остался, — признается, улыбаясь, Елена. И с гордостью уточняет, что Николай пошел на пятерых детей, не посмотрев на то, что она его старше. Не побоялся и бойкота родни, которая до сих пор не признает его новой семьи.
Их сыну, Андрею, уже полтора года, сейчас ждут дочку. Правда, Коля месяцев восемь нигде не работает. Как признается сам, “подметать в колхозе двор больше не хочет”, а трактор ему не дают. На лето в КСУП “Судково” звали в пастухи, но он отказался: болит колено... Молодой мужчина не теряет надежды устроиться механизатором. Но пока сидит дома. По этому поводу пришлось услышать в деревне такое резонное мнение: чтобы заработать на кусок хлеба и прокормить столько ртов, нормальный мужик вряд ли стал бы брезговать любой работой. Но Елена уверена, что все беды ее семьи — только в плохом доме, отсутствии помощи и предвзятом отношении к ней районного начальства.

Дом с привидениями
— В первую зиму выяснилось, что дом очень холодный, — рассказывает хозяйка. — С вечера накочегаришь печку, а на утро холодно. Большая сырость. Каждую весну вода заливает погреб, слышно, как шумит под полами...
Весной с кладбища вода скатывается в их двор, почти подтапливая веранду. Метров 70 отделяет их дом от крестов и могил. Огород начинается сразу за захоронениями, нет даже ограждения. “Хоть бы сюда заборчик какой, весь кладбищенский мусор ползет в мой огород”, — сетует Елена. С этим нельзя не согласиться. Но кладбище ограждено только от дороги.
Женщина на такое близкое соседство с царством мертвых смотрит обыденно. Детям только напоминает, чтобы не боялись: ведь покойники в гости не приходят. Но, выпроводив их в другую комнату, признается, что в хате порой происходят не совсем хорошие вещи. В прошлом году, например, ночью загорелся матрас на кровати. Едва его потушили, залив на веранде водой. Только улеглись — опять треск и шипение. Оказалось, свалились провода электропроводки, мокрый матрас опять загорелся. Пока он не выгорел, огонь не могли сбить. Но он в хату не пошел, хотя прогорел пол, поплавились стекла в окнах... Через год (в такое же время!) загорелось одеяло — среди ночи всех поднял на ноги пожарный извещатель. Может быть, мальчики-подростки уже балуются сигаретами? — высказываю свою догадку, указывая на затоптанные на полу окурки. По подсказке родни Елена ходила к священнику в райцентр, просила его освятить хату. Тот наотрез отказался: мол, рожаешь и живешь во грехе, оттого и горит у тебя под ногами.
Насчет ног случилась на днях и такая оказия. По полу хаты вдруг прокатилась такая сильная волна, ударив по ногам, что Николай, смотревший телевизор, аж подскочил... Но если взрослые более или менее спокойно реагируют на подобные вещи, то дети боятся, рассказывают друг другу страшилки. Елена уверена, что близкое соседство кладбища плохо влияет и на ее хозяйство. Почему-то не живут при доме ни кот, ни собака. Заводила кроликов и кур — дохнут. У коровы молоко пропало. Поросенка как-то взяли, так визжал как резаный, через пару месяцев пришлось его прирезать. Сейчас в сарае одна лошадь. Прошлым летом ее, жеребую, привязанную в поле, едва отбили от лис, пришлось вызывать на помощь охотников из заповедника.
Но, как признается Елена, страшнее волков и кладбища все-таки аварийное состояние печи: зимой детей боялись туда пускать, чтобы не провалились. Надо менять и электропроводку. Но нет в деревне ни печника, ни электрика. Чтобы утеплить дом, требуются хотя бы пару машин опилок и песка. Добра этого в хозяйстве хватает, бери сколько хочешь — заявили в сельсовете. Оплати только транспорт. “Но мы — многодетная семья, разве нельзя бесплатно? — упирается Елена. — На штакетник только дали и килограмм гвоздей. Крышу надо латать, а нечем. Такая вот помощь”.
Выход она видит в выделении семье другого пустующего дома. Есть такие в деревне. Правда, поменьше, но деревянные, в неплохом состоянии, от кладбища подальше и к живым людям, телефону поближе.
Но в сельсовете не спешат с таким решением: нет гарантий, что и другое жилье эта семейка не приведет в запущенное состояние. Ведь три года назад кирпичный дом был в порядке. Сейчас — не узнать... По этой причине, бывает, и выговаривают неаккуратной хозяйке проверяющие из сельсовета, школы и милиции. Предупреждают: если не будет поддерживать в доме порядок, смотреть за детьми и приучать их к труду, то лишат семью статуса многодетной, а значит, и тех льгот, которыми она пользуется. К тому же эта семья не стоит на учете нуждающихся в улучшении жилищных условий.

Качая права, знай обязанности
Елена признается, что, когда родила Андрюшку, с молоком выручило родное хозяйство — старшие дети почти год бегали на ферму с бидончиком. Прошлой осенью колхоз выделил им почти тонну картофеля, свеклы и моркови. Почему-то не выросли эти овощи на ее огороде — уродили только тыквы и сорняки. К Елене есть серьезные претензии как у работников школы, так и районной социальной службы: старшие дети не хотят учиться, пропускают уроки. Зато мать это устраивает: есть кому присмотреть за малышами, помочь по хозяйству. Но это не должно быть в ущерб учебе. Хотя почему бы ее рослым хлопцам не помочь матери подбелить почерневшую печку? Или не подновить в хате потолки? Без проблем такое большое семейство может обихаживать летом огород. Разве хитрая это наука? Но детей этому должны научить родители. Чтобы они не только выросли, не стали ворами и лентяями, но и построили свою жизнь более достойно. Почему не задумывается об этом Елена?
— На сегодняшний день вопрос лишения родительских прав семьи Мищенко не стоит, — отмечает начальник управления по труду, занятости и социальной защиты Хойникского райисполкома Виктор Васькевич. — Но мы держим ее на контроле. Тот же Саша где-то уже накуролесил, стоит на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Чтобы стать трактористом, он должен вначале получить хотя бы базовое образование. Мать же этого не понимает...
— Да, там не пьянствуют и дети пока не голодают, — подтверждает Галина Тагай, инспектор социальной службы. — Но они и не досмотрены как положено. Поэтому и приходится напоминать, что мало только родить — вырасти и воспитай ребенка!
Вот таким непростым и неоднозначным получился портрет многодетной семьи Мищенко. Есть их за что упрекнуть, но можно и посочувствовать. В данном случае — помочь с ремонтом или заменой дома. Председатель Дворищанского сельисполкома Михаил Близнец по этому поводу вздыхает: льготы семья имеет, но про обязанности забывает. Около года, например, не платит квартплату... Можно решить вопрос с заменой дома. Но надолго ли его хватит? Да и никто из местных не хочет иметь такую семейку своими соседями...
Здесь же, в сельсовете, услышала историю и другой семьи. Здешняя она, родом из этих мест. 12 деток родила и поставила на ноги, в люди каждого вывела. Но ничего ни у кого не просила. Жили как пчелы в улье: с утра до ночи все работали, причем как старшие, так и малые. Вот это многодетная семья! Можно ей поклониться...
Мария ЗУБЕЛЬ