Отчего плодят обиды инвалиды?
- 5421
- 11:16
- 24.01.2008
Поделиться
Добиться группы инвалидности
любой ценой — это явление
все чаще встречается
в нашей жизни.
“Нет, вы дадите мне вторую группу”, — кричит, схватив за плечи и оторвав от пола женщину-врача, дедуля, в течение десяти минут до этого перечислявший свои болячки.
“Пока не выделите мне машину, не уйду”, — усаживаясь поудобнее в кресло в кабинете и не слушая возражений, что распределением транспорта здесь не занимаются, заявляет пожилой мужчина.
“Ах, вы...” (далее следует ненормативная лексика), — мужчина 50 лет, отсидевший пять лет в колонии общего режима, угрожающе размахивает руками.
“Пусть вам будет то же, что и мне. Я найду на вас управу”, — громко хлопнув дверью, выскакивает из кабинета женщина.
Это не кадры из фильма. Обычные будни медико-реабилитационной экспертной комиссии (МРЭК), решающей вопросы об определении или отмене группы инвалидности. Службы, в которой редко слышат слово “спасибо!”, чаще — обвинения, а то и проклятия. Службы, где нередко вынуждены обращаться в правоохранительные органы с просьбой прислать сотрудников для защиты от агрессивных субъектов. Почему такое происходит? Чтобы выяснить это, автор публикации решила не только побеседовать с работниками службы и их пациентами, но и поприсутствовать на заседании областной МРЭК, возглавляемой И. П. Фаминой.
МРЭК жалостью не возьмешь
У инвалида судьба незавидная. Понять его муки и проблемы до конца может только собрат по несчастью. Но у кого не проникнется сердце жалостью при встрече с передвигающимся на инвалидной коляске или с помощью костыля? Когда же видишь их сразу в большом количестве в очереди на прием к экспертной комиссии, испытываешь особое сострадание. Но это чувство не должно ни в коем случае брать верх над рационализмом у тех, кто принимает решение о группе инвалидности. Жалость здесь плохой советчик.
— Я давно работаю в этой системе, — говорит главный эксперт медико-социальной экспертизы и реабилитации Михаил Алексеевич Гурский, — и не могу не заметить, как растет потребительское отношение среди тех, с кем нам приходится иметь дело. Вспомните не такие далекие времена: слово “инвалид” считалось унижающим человеческое достоинство. Люди, имеющие какие-то анатомические дефекты (косолапость, один глаз или деформирующий артроз коленного сустава), стеснялись своей ущербности и даже скрывали недуг. В последнее же время к нам все чаще приходят 50-летние мужчины и женщины и просят установить по этим заболеваниям группу. Совсем недавно, например, пришлось заниматься делом женщины из Лельчицкого района, глухонемой с рождения. Вышла замуж, родила детей, и только в 29 лет решила оформить инвалидность. А почему раньше она и подобные ей не обращались? Ответ лежит на поверхности. Как только ухудшается экономическая ситуация, человек теряет работу, начинаются сразу поиски путей улучшения своего положения. Сегодня же очень многие испытывают проблемы с трудоустройством, особенно в сельской местности. Когда становится не на что жить, заявляется на комиссию мужик — 40 лет, как говорится, кулаком быка может убить — и требует установить инвалидность. Мол, такие и такие нарушения в организме. А у кого в этом возрасте их нет? Но это же не значит, что всем надо давать группу. Приведу только одну цифру: в первом квартале текущего года в МРЭК обратилось на 276 человек (3,4%) больше, чем за аналогичный период прошлого года. В немалой степени этот рост вызван подорожанием коммунальных услуг.
Как ни парадоксально и горько звучит, но порой здоровые люди завидуют инвалидам: пенсия по инвалидности приравнивается к заработной плате в трудоспособном возрасте. А кто не желает иметь дополнительный доход и льготы (у каждой группы они свои)? В развитых странах пенсия по инвалидности составляет лишь 6 — 10 процентов от заработной платы, поэтому там заинтересованы скорее встать в строй. У нас же, когда МРЭК не идет навстречу пожеланиям обратившегося, она становится его врагом.
Эксперты, подчеркивает М. А. Гурский, должны действовать в соответствии с законодательством. Их деятельность регламентируется нормативными документами. Ни одно решение не принимается субъективно. Оценка состояния человека идет на период освидетельствования, и если оно улучшается, через год группа инвалидности снимается. Бывает так: один год действует вторая группа, второй год — третья, следующий — снова вторая. Контроль со стороны государства с каждым годом ужесточается, доводятся показатели реабилитации, которые следует строго выполнять. И если раньше, признается М. А. Гурский, кого-то могли пожалеть и продлить еще на какое-то время действие группы инвалидности, то в настоящее время такие отступления не пройдут. Все четче берется курс на реабилитацию, повышение ее эффективности. Например, открывшееся в области отделение ранней реабилитации позволило снизить инвалидность по сердечно-сосудистой патологии на 14 процентов.
Сегодня в области работают 14 МРЭК, из них 9 — в Гомеле. Решения о группе инвалидности принимаются в межрайонной и специализированной МРЭК. Областная комиссия рассматривает дела тех, кто не согласен с вынесенным вердиктом на первичном уровне (а их бывает достаточно). К тому же каждую пятницу ее специалисты проводят в командировках, осуществляют контроль за работой межрайонных МРЭК. При возникновении малейшего сомнения в правильности вынесенного решения вызывают обладателя группы на свое заседание. Если же кто-то не согласен и с ее решением, может обратиться в независимую. На заседание последней могут, кстати, пригласить юриста, журналиста, других представителей, чтобы решение было максимально объективным.
Не бюрократы
и не бездушные автоматы
Один из самых частых упреков, бросаемых в адрес сотрудников МРЭК, — обвинение в бюрократизме и волоките: нужно представить кучу справок и заключений, чтобы добиться группы инвалидности. Неужели недостаточно просто заключения врачей, ведь на заседание комиссии человек приходит полностью обследованным. Недостаточно и еще как! Убедилась в этом лично, проведя несколько часов на приеме, который вели эксперты — невролог, председатель первого состава областной МРЭК Ирина Павловна Фамина, хирург Валентина Павловна Вечерская, терапевт Галина Георгиевна Петрова.
Требующий себе вторую группу инвалидности мужчина заявляет, что у него мерцательная аритмия и ему приходится вызывать в неделю пять — семь раз службу “скорой помощи”. Но в медицинских заключениях этот факт не отражен. Эксперты предлагают пациенту привезти документ из “скорой помощи”, подтверждающий его заявление. В ответ звучит: “Ну, бюрократию развели...”.
Следующий пациент тоже рассчитывает на вторую группу. Смотрим в представленные документы: указанные там функциональные нарушения соответствуют третьей. Но невооруженным глазом видно и то, с каким трудом передвигается пришедший на комиссию. После краткого совещания эксперты предлагают ему обратиться в лечебное учреждение и пройти дополнительное обследование. По его результатам и будет принято окончательное решение.
Дополнительный шанс дают эксперты и 19-летней Надюше из Речицкого района. Девушка — инвалид с детства, с диагнозом “врожденная гидроцефалия”. Из-за судорожного синдрома она с трудом окончила школу. Сейчас живет с мамой, выполняет нехитрую работу на дому. До 18 лет считалась ребенком-инвалидом, получала соответствующее пособие.
— Но детский возраст закончился, — констатирует Ирина Павловна, — и начинают действовать другие правила. Первый год взрослой жизни ее пожалели, поддержали, дав вторую группу. Но сейчас, по инструкции, девушке положена только третья. Естественно, льгот станет меньше, и мы это понимаем. Правда, можем отправить Надежду на обследование в психиатрическую больницу, и тогда будем решать с учетом заключения ее специалистов.
Мама девушки соглашается на предложение и отправляется с дочерью на дополнительное освидетельствование.
Визита же следующего клиента,
55-летнего мужчины, эксперты ожидают с напряжением. На предыдущей встрече он устроил скандал, упрекая их в черствости. А поводом для таких обвинений стало предложение врачей обратиться в лечебное учреждение для подтверждения диагноза. Валентина Павловна, обследовав мужчину, обнаружила патологию сосудов ног. Но такого диагноза у гомельчанина, претендующего на вторую группу инвалидности, в документах зафиксировано не было (и такие недоработки лечащих врачей не редкость!). Слушать никаких советов мужчина не желал, уходил, хлопнув дверью. Правда, во второй визит он ведет себя уже иначе. Предполагаемый экспертами диагноз в поликлинике нашел подтверждение, и с чистой совестью эксперты дают ему на год вторую группу инвалидности, напоминая: “Ну, вы понимаете, вам же и лечиться надо, чтобы не усугублять положение”.
Эксперт —
специальность
непопулярная
Несомненно, экспертами должны быть люди высочайшей квалификации, с медицинским стажем. Но, к сожалению, эта профессия не особенно популярная в наше время. Из-за невысокой зарплаты, отсутствия социальных гарантий (а как на низкую зарплату решить квартирный вопрос?) на эту работу идут либо фанаты, либо те, кто не может устроиться в лечебное учреждение. Недавно в области открылась кардиологическая МРЭК. Полгода не могли найти для работы в ней специалиста. Небольшой опрос автором публикации медицинских работников показал, что идти в эту сферу не хотят не только по материальным соображениям. Останавливает и предвзятое отношение к работающим здесь. Ни для кого не секрет, что в обществе твердо укоренилось убеждение: дашь взятку — получишь то, что хочешь. Что особенно поражает, звучит такое порой и из уст врачей поликлиник и больниц. Попросила прокомментировать это
М. А. Гурского.
— Мы, к сожалению, — вздыхает он, — слышим это постоянно. В прошлом году поступили две жалобы в прокуратуру на вымогательство взяток со стороны членов МРЭК. Стали разбираться. Пригласили всех врачей и автора сигнала, попросили указать того, кто потребовал взятку. В ответ услышали: “Да это я в очереди от женщины в больничном халате (привезенной для обследования из больницы) услышала: “Не иди, пока не сунешь денег, никто тебе ничего не даст”. Вот на основании этой реплики она и написала, что в МРЭКе взяточники. Я пять лет работаю главным экспертом. За последние три года о таких фактах даже не слышал. Хотя раньше, признаюсь, ходили слухи, что этим увлекается один врач. Но он уже уволился. Все сотрудники в нашей системе строго предупреждены о соблюдении законности в работе. И к тому же представьте: ведь решение о группе инвалидности принимает вся комиссия, в которой три или четыре человека. Сомнительно, чтобы один, взявший взятку, повлиял на мнение остальных. К тому же, если кто-то из членов комиссии не согласен с решением, может написать в акте освидетельствования особое мнение, и оно будет обязательно рассмотрено.
Евгения МИРОНОВСКАЯ
Случай
из практики МРЭК
— Но по вашим заболеваниям положена только третья группа, — убеждают бабушку эксперты. — Да вы же и сами говорите, что трудитесь и в огороде, и за скотиной ухаживаете.
— Да надо мной соседи в деревне смеются, — возражает та, — все выбили себе вторую группу, нерабочую, одна я с третьей.
В чем вы видите улучшение работы МРЭК?
В. П. Вечерская, врач-эксперт:
— Необходимо повышать авторитет нашей службы. Порой тебя так унизят и оскорбят во время работы, а потом же еще и жалобу напишут в вышестоящую инстанцию. Бывали случаи, что нам еще и извиняться перед тем, кто унизил, приходилось. Ведь, к сожалению, инвалиды — явление социальное. Врачи-эксперты, зажатые циркулярами, оказываются невольно буфером между государством и населением. И в нас, строго следующих законодательству, посетители видят врагов. Да и лечащие врачи в поликлиниках и лечебных учреждениях порой оказывают нам медвежью услугу. Больному говорят: “Иди в МРЭК, там тебе дадут группу”. Вот он и приходит, заранее убежденный в том, что она ему положена. Но группа инвалидности дается не по диагнозу, а по тем нарушениям, которые болезнь вызывает в организме. И это решать должен эксперт, а не лечащий врач.
Т. Н. Шедова, жительница д. Марьино Добрушского района:
— Мой сын инвалид: слепой на один глаз, еле ходит в связи с тем, что парализована одна сторона. До 18 лет у него была вторая группа. А затем сняли, долго был на третьей, получал пенсию 77 тысяч рублей. Устроила его конюхом, сама лошадей досматривала, а на него писала. Четыре года назад ему дали снова вторую группу, но каждый год нужно было ее подтверждать. К счастью, пообещали установить уже бессрочно. А раньше, чтобы отвезти его на МРЭК, приходилось нанимать каждый раз машину. Для нас же 25 тысяч деньги не лишние. Мне думается, таких инвалидов, как мой сын, специалистам МРЭК нужно посещать на дому, как-то лучше организовать это дело.
Наталья Шилова, гомельчанка:
— Мой отец, проживавший в Чечерском районе, несколько лет пролежал парализованный. Помню, когда болезнь только начала прогрессировать, мы доставили его в Гомельскую межрайонную МРЭК. И каких же трудов стоило поднять его по ступенькам: к сожалению, никто в районной больнице не подсказал, что можно вызвать экспертов на дом. Правда, для этого нужно нанимать транспорт за свой счет. И второй момент: действительно, сегодня потребительство настолько разъело наше общество, что и настоящих инвалидов начинают упрекать в иждивенчестве. Сколько мы услышали упреков: “Вы хотите получать побольше льгот”. А разве это не обидно слышать тем, кто столько лет трудился на самых сложных участках, стал из-за тяжелой работы инвалидом? Необходимо больше просветительской работы в этой системе, гласности.
К. С. Бондаренко, гомельчанин:
Я — инвалид второй группы по заболеванию сердца. На себе убедился, как строго подходят к определению групп инвалидности в МРЭК. Столько пришлось пройти обследований, предоставить справок. Знаю, что многие обвиняют работников МРЭК в бюрократизме. Порой и самому хотелось это сделать. Но, поверьте, только при следовании всем требованиям, очевидно, и можно избежать лжеинвалидов.
любой ценой — это явление
все чаще встречается
в нашей жизни.
“Нет, вы дадите мне вторую группу”, — кричит, схватив за плечи и оторвав от пола женщину-врача, дедуля, в течение десяти минут до этого перечислявший свои болячки.
“Пока не выделите мне машину, не уйду”, — усаживаясь поудобнее в кресло в кабинете и не слушая возражений, что распределением транспорта здесь не занимаются, заявляет пожилой мужчина.
“Ах, вы...” (далее следует ненормативная лексика), — мужчина 50 лет, отсидевший пять лет в колонии общего режима, угрожающе размахивает руками.
“Пусть вам будет то же, что и мне. Я найду на вас управу”, — громко хлопнув дверью, выскакивает из кабинета женщина.
Это не кадры из фильма. Обычные будни медико-реабилитационной экспертной комиссии (МРЭК), решающей вопросы об определении или отмене группы инвалидности. Службы, в которой редко слышат слово “спасибо!”, чаще — обвинения, а то и проклятия. Службы, где нередко вынуждены обращаться в правоохранительные органы с просьбой прислать сотрудников для защиты от агрессивных субъектов. Почему такое происходит? Чтобы выяснить это, автор публикации решила не только побеседовать с работниками службы и их пациентами, но и поприсутствовать на заседании областной МРЭК, возглавляемой И. П. Фаминой.
МРЭК жалостью не возьмешь
У инвалида судьба незавидная. Понять его муки и проблемы до конца может только собрат по несчастью. Но у кого не проникнется сердце жалостью при встрече с передвигающимся на инвалидной коляске или с помощью костыля? Когда же видишь их сразу в большом количестве в очереди на прием к экспертной комиссии, испытываешь особое сострадание. Но это чувство не должно ни в коем случае брать верх над рационализмом у тех, кто принимает решение о группе инвалидности. Жалость здесь плохой советчик.
— Я давно работаю в этой системе, — говорит главный эксперт медико-социальной экспертизы и реабилитации Михаил Алексеевич Гурский, — и не могу не заметить, как растет потребительское отношение среди тех, с кем нам приходится иметь дело. Вспомните не такие далекие времена: слово “инвалид” считалось унижающим человеческое достоинство. Люди, имеющие какие-то анатомические дефекты (косолапость, один глаз или деформирующий артроз коленного сустава), стеснялись своей ущербности и даже скрывали недуг. В последнее же время к нам все чаще приходят 50-летние мужчины и женщины и просят установить по этим заболеваниям группу. Совсем недавно, например, пришлось заниматься делом женщины из Лельчицкого района, глухонемой с рождения. Вышла замуж, родила детей, и только в 29 лет решила оформить инвалидность. А почему раньше она и подобные ей не обращались? Ответ лежит на поверхности. Как только ухудшается экономическая ситуация, человек теряет работу, начинаются сразу поиски путей улучшения своего положения. Сегодня же очень многие испытывают проблемы с трудоустройством, особенно в сельской местности. Когда становится не на что жить, заявляется на комиссию мужик — 40 лет, как говорится, кулаком быка может убить — и требует установить инвалидность. Мол, такие и такие нарушения в организме. А у кого в этом возрасте их нет? Но это же не значит, что всем надо давать группу. Приведу только одну цифру: в первом квартале текущего года в МРЭК обратилось на 276 человек (3,4%) больше, чем за аналогичный период прошлого года. В немалой степени этот рост вызван подорожанием коммунальных услуг.
Как ни парадоксально и горько звучит, но порой здоровые люди завидуют инвалидам: пенсия по инвалидности приравнивается к заработной плате в трудоспособном возрасте. А кто не желает иметь дополнительный доход и льготы (у каждой группы они свои)? В развитых странах пенсия по инвалидности составляет лишь 6 — 10 процентов от заработной платы, поэтому там заинтересованы скорее встать в строй. У нас же, когда МРЭК не идет навстречу пожеланиям обратившегося, она становится его врагом.
Эксперты, подчеркивает М. А. Гурский, должны действовать в соответствии с законодательством. Их деятельность регламентируется нормативными документами. Ни одно решение не принимается субъективно. Оценка состояния человека идет на период освидетельствования, и если оно улучшается, через год группа инвалидности снимается. Бывает так: один год действует вторая группа, второй год — третья, следующий — снова вторая. Контроль со стороны государства с каждым годом ужесточается, доводятся показатели реабилитации, которые следует строго выполнять. И если раньше, признается М. А. Гурский, кого-то могли пожалеть и продлить еще на какое-то время действие группы инвалидности, то в настоящее время такие отступления не пройдут. Все четче берется курс на реабилитацию, повышение ее эффективности. Например, открывшееся в области отделение ранней реабилитации позволило снизить инвалидность по сердечно-сосудистой патологии на 14 процентов.
Сегодня в области работают 14 МРЭК, из них 9 — в Гомеле. Решения о группе инвалидности принимаются в межрайонной и специализированной МРЭК. Областная комиссия рассматривает дела тех, кто не согласен с вынесенным вердиктом на первичном уровне (а их бывает достаточно). К тому же каждую пятницу ее специалисты проводят в командировках, осуществляют контроль за работой межрайонных МРЭК. При возникновении малейшего сомнения в правильности вынесенного решения вызывают обладателя группы на свое заседание. Если же кто-то не согласен и с ее решением, может обратиться в независимую. На заседание последней могут, кстати, пригласить юриста, журналиста, других представителей, чтобы решение было максимально объективным.
Не бюрократы
и не бездушные автоматы
Один из самых частых упреков, бросаемых в адрес сотрудников МРЭК, — обвинение в бюрократизме и волоките: нужно представить кучу справок и заключений, чтобы добиться группы инвалидности. Неужели недостаточно просто заключения врачей, ведь на заседание комиссии человек приходит полностью обследованным. Недостаточно и еще как! Убедилась в этом лично, проведя несколько часов на приеме, который вели эксперты — невролог, председатель первого состава областной МРЭК Ирина Павловна Фамина, хирург Валентина Павловна Вечерская, терапевт Галина Георгиевна Петрова.
Требующий себе вторую группу инвалидности мужчина заявляет, что у него мерцательная аритмия и ему приходится вызывать в неделю пять — семь раз службу “скорой помощи”. Но в медицинских заключениях этот факт не отражен. Эксперты предлагают пациенту привезти документ из “скорой помощи”, подтверждающий его заявление. В ответ звучит: “Ну, бюрократию развели...”.
Следующий пациент тоже рассчитывает на вторую группу. Смотрим в представленные документы: указанные там функциональные нарушения соответствуют третьей. Но невооруженным глазом видно и то, с каким трудом передвигается пришедший на комиссию. После краткого совещания эксперты предлагают ему обратиться в лечебное учреждение и пройти дополнительное обследование. По его результатам и будет принято окончательное решение.
Дополнительный шанс дают эксперты и 19-летней Надюше из Речицкого района. Девушка — инвалид с детства, с диагнозом “врожденная гидроцефалия”. Из-за судорожного синдрома она с трудом окончила школу. Сейчас живет с мамой, выполняет нехитрую работу на дому. До 18 лет считалась ребенком-инвалидом, получала соответствующее пособие.
— Но детский возраст закончился, — констатирует Ирина Павловна, — и начинают действовать другие правила. Первый год взрослой жизни ее пожалели, поддержали, дав вторую группу. Но сейчас, по инструкции, девушке положена только третья. Естественно, льгот станет меньше, и мы это понимаем. Правда, можем отправить Надежду на обследование в психиатрическую больницу, и тогда будем решать с учетом заключения ее специалистов.
Мама девушки соглашается на предложение и отправляется с дочерью на дополнительное освидетельствование.
Визита же следующего клиента,
55-летнего мужчины, эксперты ожидают с напряжением. На предыдущей встрече он устроил скандал, упрекая их в черствости. А поводом для таких обвинений стало предложение врачей обратиться в лечебное учреждение для подтверждения диагноза. Валентина Павловна, обследовав мужчину, обнаружила патологию сосудов ног. Но такого диагноза у гомельчанина, претендующего на вторую группу инвалидности, в документах зафиксировано не было (и такие недоработки лечащих врачей не редкость!). Слушать никаких советов мужчина не желал, уходил, хлопнув дверью. Правда, во второй визит он ведет себя уже иначе. Предполагаемый экспертами диагноз в поликлинике нашел подтверждение, и с чистой совестью эксперты дают ему на год вторую группу инвалидности, напоминая: “Ну, вы понимаете, вам же и лечиться надо, чтобы не усугублять положение”.
Эксперт —
специальность
непопулярная
Несомненно, экспертами должны быть люди высочайшей квалификации, с медицинским стажем. Но, к сожалению, эта профессия не особенно популярная в наше время. Из-за невысокой зарплаты, отсутствия социальных гарантий (а как на низкую зарплату решить квартирный вопрос?) на эту работу идут либо фанаты, либо те, кто не может устроиться в лечебное учреждение. Недавно в области открылась кардиологическая МРЭК. Полгода не могли найти для работы в ней специалиста. Небольшой опрос автором публикации медицинских работников показал, что идти в эту сферу не хотят не только по материальным соображениям. Останавливает и предвзятое отношение к работающим здесь. Ни для кого не секрет, что в обществе твердо укоренилось убеждение: дашь взятку — получишь то, что хочешь. Что особенно поражает, звучит такое порой и из уст врачей поликлиник и больниц. Попросила прокомментировать это
М. А. Гурского.
— Мы, к сожалению, — вздыхает он, — слышим это постоянно. В прошлом году поступили две жалобы в прокуратуру на вымогательство взяток со стороны членов МРЭК. Стали разбираться. Пригласили всех врачей и автора сигнала, попросили указать того, кто потребовал взятку. В ответ услышали: “Да это я в очереди от женщины в больничном халате (привезенной для обследования из больницы) услышала: “Не иди, пока не сунешь денег, никто тебе ничего не даст”. Вот на основании этой реплики она и написала, что в МРЭКе взяточники. Я пять лет работаю главным экспертом. За последние три года о таких фактах даже не слышал. Хотя раньше, признаюсь, ходили слухи, что этим увлекается один врач. Но он уже уволился. Все сотрудники в нашей системе строго предупреждены о соблюдении законности в работе. И к тому же представьте: ведь решение о группе инвалидности принимает вся комиссия, в которой три или четыре человека. Сомнительно, чтобы один, взявший взятку, повлиял на мнение остальных. К тому же, если кто-то из членов комиссии не согласен с решением, может написать в акте освидетельствования особое мнение, и оно будет обязательно рассмотрено.
Евгения МИРОНОВСКАЯ
Случай
из практики МРЭК
— Но по вашим заболеваниям положена только третья группа, — убеждают бабушку эксперты. — Да вы же и сами говорите, что трудитесь и в огороде, и за скотиной ухаживаете.
— Да надо мной соседи в деревне смеются, — возражает та, — все выбили себе вторую группу, нерабочую, одна я с третьей.
В чем вы видите улучшение работы МРЭК?
В. П. Вечерская, врач-эксперт:
— Необходимо повышать авторитет нашей службы. Порой тебя так унизят и оскорбят во время работы, а потом же еще и жалобу напишут в вышестоящую инстанцию. Бывали случаи, что нам еще и извиняться перед тем, кто унизил, приходилось. Ведь, к сожалению, инвалиды — явление социальное. Врачи-эксперты, зажатые циркулярами, оказываются невольно буфером между государством и населением. И в нас, строго следующих законодательству, посетители видят врагов. Да и лечащие врачи в поликлиниках и лечебных учреждениях порой оказывают нам медвежью услугу. Больному говорят: “Иди в МРЭК, там тебе дадут группу”. Вот он и приходит, заранее убежденный в том, что она ему положена. Но группа инвалидности дается не по диагнозу, а по тем нарушениям, которые болезнь вызывает в организме. И это решать должен эксперт, а не лечащий врач.
Т. Н. Шедова, жительница д. Марьино Добрушского района:
— Мой сын инвалид: слепой на один глаз, еле ходит в связи с тем, что парализована одна сторона. До 18 лет у него была вторая группа. А затем сняли, долго был на третьей, получал пенсию 77 тысяч рублей. Устроила его конюхом, сама лошадей досматривала, а на него писала. Четыре года назад ему дали снова вторую группу, но каждый год нужно было ее подтверждать. К счастью, пообещали установить уже бессрочно. А раньше, чтобы отвезти его на МРЭК, приходилось нанимать каждый раз машину. Для нас же 25 тысяч деньги не лишние. Мне думается, таких инвалидов, как мой сын, специалистам МРЭК нужно посещать на дому, как-то лучше организовать это дело.
Наталья Шилова, гомельчанка:
— Мой отец, проживавший в Чечерском районе, несколько лет пролежал парализованный. Помню, когда болезнь только начала прогрессировать, мы доставили его в Гомельскую межрайонную МРЭК. И каких же трудов стоило поднять его по ступенькам: к сожалению, никто в районной больнице не подсказал, что можно вызвать экспертов на дом. Правда, для этого нужно нанимать транспорт за свой счет. И второй момент: действительно, сегодня потребительство настолько разъело наше общество, что и настоящих инвалидов начинают упрекать в иждивенчестве. Сколько мы услышали упреков: “Вы хотите получать побольше льгот”. А разве это не обидно слышать тем, кто столько лет трудился на самых сложных участках, стал из-за тяжелой работы инвалидом? Необходимо больше просветительской работы в этой системе, гласности.
К. С. Бондаренко, гомельчанин:
Я — инвалид второй группы по заболеванию сердца. На себе убедился, как строго подходят к определению групп инвалидности в МРЭК. Столько пришлось пройти обследований, предоставить справок. Знаю, что многие обвиняют работников МРЭК в бюрократизме. Порой и самому хотелось это сделать. Но, поверьте, только при следовании всем требованиям, очевидно, и можно избежать лжеинвалидов.
Реклама
