С “перепаханным” сердцем

Шквалистый ветер пригнал огромную черную тучу
и сыпанул градом.

Хотелось побыстрее сигануть с улицы в теплое помещение, чтобы отогреться. Но подойдя
к дому, где проживает Михайловна, мы обнаружили большой замок на двери. Людмила удивилась: куда подалась ее подопечная, неужели снова в по-ликлинику, на физиотерапию? У нас были увесистые сумки, часть купленных продуктов предназначалась этой пенсионерке. Нестандартная ситуация. А вдруг Михайловна очутилась
в больнице?
В тот день я под кураторством
социального работника Люд-
милы Терещенко испытывала груз этой работы на себе. В предпасхальные дни хотелось сделать святое дело — хоть как-то помочь старикам, а одновременно поддержать одну из “белорусских матерей Терез”. 16-й год Л. И. Терещенко работает в “социалке”, в любую погоду приносит в дома немощных людей свет надежды.
Когда к 9.00 я приехала по указанному адресу к участнику Великой Отечественной войны Леониду Анисимовичу Гореликову, Людмила уже успела прибраться в его комнате: вынесла “ведро-туалет”, помыла пол, освежила стол и тумбочку, приготовила обед. Мне оставила только общение с бывшим фронтовиком. “Знаешь, какая это для них отдушина — поговорить со свежим человеком?” — пояснила мне.
Дедуля, приближающийся к
90-летию, уже не ходок: в прошлом году перенес две операции, теперь не расстается с трубками и катетером. На голове шапка-ушанка. Узнав, что я из газеты, стеснительно пытается спрятать свои “трубки”. “Отец, не волнуйся, не таких больных видела”, — эта фраза успокоила Анисимовича. Он искренне делился со мной, как был “первым номером” артиллерийского орудия, бил фрицев в Восточной Пруссии, о том, как после смерти жены “ сходил в примаки”. Анисимович живет в малосемейке, в скромной обстановке. Бывалому солдату всего хватает, только здоровья нет. В Гомеле у него сын и дочь, навещают отца по выходным. Вот уже пятилетку Анисимович под опекой Людмилы Терещенко: она ежедневно забегает к старику, выполняет его поручения-просьбы.
Мы вызвали ему врача на дом: помимо прочих болячек, у дедушки жуткий кашель. Но приходится покидать его: надо еще успеть к троим подопечным. Не закрываем входную дверь: скоро приедет врач. Молча идем по глухому темному коридору. Кто здесь услышит зов о помощи? Словно читая мои мысли, Людмила говорит, что свыкнуться с этой чужой болью нельзя, она “перепахивает” сердце.
Следующий маршрут — на Давыдовский рынок. Открываю Людмилин блокнот с записями: рано утром она обзвонила бабушек, выяснила, кто какие продукты ждет, и оформила заказы. В предпасхальные дни и на рынке очереди. Людмила то тут, то там встречает коллег, которые отовариваются по своим спискам. Покупаю бананы, пасхальные куличи, ветчину, колбасы, сыр, майонез, средство от моли. За молочными продуктами направляемся в торговый дом “Речицкий”. Одна из бабушек заказала круглый творог “Хуторок”, а его нет даже в соседнем магазине “Ветеран”. Колеблюсь, но беру “Хуторок” в другой упаковке. Нет и творожных сырков с изюмом для другой подопечной: покупаю две баночки творожной массы с фруктами. Забрасываю в сумку еще три литровых пакета молока, один кефира. Сумка становится довольно увесистой, какие там положенные соцработнику семь килограмммов, тут все десять с гаком. А ехать нам на троллейбусе аж до остановки им. Котовского, такая разбросанность “объектов”...
Открываем калитку в массивном
заборе и попадаем на узкую по-
лоску выгороженной дорожки между огромными коттеджами, словно взявшими в тиски небольшие домики местных старожилов. Людмила рассказывает, что пенсионерка, к которой идем, на обслуживании у нее недавно. Ключ в условном месте. Открываем, и кошка Фифа с выводком котят встречают на пороге коридорчика. “Так вот кому хозяйка заказывала ливерку к Пасхе...”
Из глубины ухоженных комнат доносится: “Людочка, это ты?” “Да, я, но не одна, Валентина Павловна, а с помощницей”, — отвечает моя спутница. Знакомимся. Валентину Павловну Ушакову в городе знают многие. Талантливый педагог, она преподавала в машиностроительном техникуме русский язык и литературу, была заведующей отделением. 35 лет педагогического стажа, множество талантливых учеников, которые и сегодня не забывают, звонят. Сейчас прикована к постели ревматоидным артритом.
Взялись за дело. Людмила прибралась в коридорчике, стала тушить рыбу для Павловны. Я наносила воды из колонки, вскипятила для чая, залила в большой термос, из которого Павловна готовит быстрые каши. Узнаю, что ее любимые писатели Лев Толстой, Федор Достоевский, Александр Фадеев. И вдруг неожиданное признание: “Знаете, я в 1946-м на журфак Белгосуниверситета поступила, три года отучилась рядом с Гришей Булацким (выпускники журфака хорошо знают это имя: Григорий Васильевич — человек-легенда, был деканом журфака — прим. авт.). Жили в общежитии химкорпуса. Громаднейшее помещение, и нас, девчонок, 26 человек в комнате. Маленькая плиточка одна на всех. С 5 — 6 утра занимали очередь, чтобы что-то сварить. Основное лакомство — оладьи картофельные. А через фанерную перегородку ребята жили, дверь к ним гвоздем закрывалась. Пока мы с занятий придем, все продукты съедены.”
Незаметно стрелки на циферблате перешагнули третий час нашего пребывания в доме этой удивительной женщины. “Нам отводится только час 50 минут на посещение одного человека. Это включая дорогу, покупки в магазинах, обслуживание”, — просвещает меня Людмила.
— Но я не придерживаюсь строго того, что должна, а что нет. Многое приходится делать в подшефных домах в счет своего личного времени. За день так натопаешься! Бывает, что и в “Протезисте” надо побывать — костыли, протезы, обувь ортопедическую заказать. Кому-то за справкой в райисполком, другому на почту,
третьему в аптеку, четвертому в церковь. У меня 10 стариков, работаю на ставку. На каждый день разрабатываю маршруты движения, чтоб все было рационально по времени. В этих хлопотах и своя жизнь проходит. Большинство стариков — понятливые, терпеливые. Да возраст берет свое, некоторым сложно угодить. Но я обиды на них не держу.
Надежда Кирилловна в свои 73
еще шустрая, да вот зрение ут-
рачено, и это сковывает движения. Людмила предупредила меня, что встретит она расспросами: с чем в ее дом пожаловали? Так что непременно надо произнести как пароль: “С добром и миром”. Верующая и соблюдающая все посты и христианские праздники, Кирилловна с порога дает установки по посещению храма и приказывает развесить рушники над иконами в ее светлице и на кухне. “Людка, ты гляди, чтобы вы с помощницей ровненько и красиво вывесили, а то переделывать заставлю!” — руководит процессом пенсионерка.
Она одиноко прожила свою жизнь. Трудилась маляром на вагоноремонт-ном. Главная радость для нее — посещение храма. Жаждущая добрых дел душа в зимние стужи подкармливает стаи голубей, раскрывая настежь окна. Людмиле приходится килограммами доставлять зерно для питомцев Кирилловны.
А как прихорашивалась наша героиня, когда сказали, что сфотографируем под ее “музейной редкостью” — картиной “Наталка-полтавка” (на снимке). Мы с Людмилой еле отыскали требуемую “красивую кофточку”. Кирилловна разоткровенничалась: “Вдруг какому деду глянусь на газетной странице?”
...Михайловну мы все же дождались. Согбенная чуть ли не в “прямой угол” пенсионерка, неуверенно опираясь на посох, шла с автобусной остановки к пешеходному переходу. Людмила бросилась навстречу, я — следом. Удивляюсь, как она решилась ехать одна в поликлинику, если каждый шаг дается с таким трудом? Потом поняла: карабкается человек изо всех сил, ведь страшно в какой-то миг упасть и больше уже не подняться с постели...
В тот вечер долго не могла уснуть. Убедилась в схожести журналистики и социальной службы на дому. В этих профессиях есть ощущение своей нужности людям, требуется умение сострадать, помогать. Решила оставить “за кадром” тех, кто не дает некоторым старикам спокойно жить из-за своих претензий на квадратные метры, кому сложно проведать мать или отца, сестру или брата, живущих в двух шагах, вырваться из мелочных обид и ссор. Самое горькое, что вынесла из этого “социального опыта”: к сожалению, общество, становясь богаче, не становится добрее. И потому в очень большой мере надежда на сострадание и терпение социальных работников. Низкий поклон за их труд.
Тамара КРЮЧЕНКО

Цифры и факты
На обслуживании в 26 центрах соцобслуживания населения на Гомельщине состоит 11000 нетрудоспособных граждан
Надомное обслуживание организовано в 1245 населенных пунктах, в том числе в 400 отдаленных малонаселенных деревнях, 77 агрогородках
Обслуживанием на дому занято около двух тысяч соцработников.

Невыдуманная история от Валентины Павловны УШАКОВОЙ:
— Однажды в 1946-м я пошла с девчонками на вечер в университет. Смотрю: заходит парень, как две капли воды похожий на моего отца, направляется прямо ко мне и приглашает на танец. Спрашиваю: “Ваша фамилия не Супеев?” Он отвечает: “Да, Супеев. А вы кто?” Говорю, что и я Супеева. Оказалось, это двоюродный брат моего отца. Он после войны жил в Минске, и вот так мне случилось отыскать его.