Я не участвую в войне — она участвует во мне

Этот дом в новом микрорайоне стоит на горке, поневоле притягивая взгляд светло-голубыми стенами и добротными лоджиями. Но даже трудно представить, какие страсти-мордасти бушуют в одной из квартир. Вся нелепость ситуации в том, что воюют между собой не чужие, а родные друг другу люди — свекровь с невесткой и сыном. Провоцируя друг друга на негатив, они сами стали заложниками собственной неуживчивости...

Квартира с давлением
Лет десять назад, когда супружеская чета Лесниченко получала трехкомнатную квартиру в новом микрорайоне, радости не было предела. А тут старшие сыновья-близнецы, став на ноги, обзавелись собственным жильем. Младший сын Виктор также долго не сидел на родительской шее: в 16 лет пошел работать. А когда женился и привел в дом невестку, молодые стали вить собственное гнездо в новой малосемейке. И только тяжелая болезнь отца заставила их вернуться к родным пенатам. Тем более что была оформлена дарственная на квартиру — младший сын стал владельцем родительской “трешки”.
С тех пор словно черная кошка пробежала между Клавдией Ивановной, матерью Виктора, и Ириной, молодой невесткой. Совместная жизнь под одной крышей стала невыносимой: почти ежедневные конфликты, оскорбления и скандалы. По этому поводу для разбирательства в “шумную квартиру” не один раз заглядывал участковый милиционер. Суд Железнодорожного района г. Гомеля выносил решения, пытаясь примирить враждующие стороны. Но тщетно... Поэтому и появилось недавно горестное письмо в адрес “ГП” с подробно перечисленными обидами, вопросом “Как же мне жить дальше?” и просьбой помочь, подписанное матерью Виктора.
И вот я на пороге злополучной квартиры. Кажется, сам воздух здесь наэлектризован обоюдной неприязнью и давлением. Пытаюсь добросовестно выслушать каждого — свекровь, невестку и сына. Интересно, что каждый из них по отдельности вполне здравомыслящий и добропорядочный человек. Но когда они начинают говорить вместе, вразнобой, слыша только свои доводы и абсолютно не принимая других, то становятся неузнаваемыми — нетерпеливыми, категоричными и беспощадными. Врагами! Каждый из них с такой бухгалтерской точностью “выдавал” накопленные годами обиды и претензии, что я попросила открыть форточку: показалось, что в квартире не хватает кислорода...
Кстати, выяснилось, что есть серьезные претензии ко всем и у 15-летнего внука Клавдии Ивановны. Пареньку стыдно перед друзьями и соседями за “такую позорную семейку”. За его ломким сбивчивым баском искрила боль, растерянность и откровенная злоба. Поэтому резкие обвинения хлестали наотмашь и без жалости.

“Меня хотят отравить...”
Сейчас это одно из главных обвинений 78-летней Клавдии Ивановны, матери Виктора. Старушка, рассказывая о своей горькой участи, безостановочно плачет. “Когда муж оформлял дарственную на квартиру, сын умолял меня, чтобы я дала свое согласие: “Мамочка, мы тебя досмотрим, не обидим. А стали жить вместе — на каждую лучинку нашли причинку. Терроризируют: то не так стала, то не туда пошла...” Поэтому все эти годы Клавдия Ивановна не давала своего согласия на прописку невестки в квартире, хотя Ирина здесь жила. Престарелая мать пыталась “аннулировать” и дарственную квартиры сыну. Но суд оставил в силе прежнее решение, став на защиту интересов молодой семьи.
Со временем узел взаимных обид и неприязни друг к другу на фоне кастрюль и половиков затягивался все туже. Случалось, утверждает свекровь, что невестка даже пускала в ход кулаки... Но так как синяков от таких потасовок не оставалось, то в милиции разводили руками: обе одинаковые, значит и штраф пусть платит каждая.
— Она ведь в мой дом пришла, на все мое, готовое. И я сейчас уже не хозяйка? — не может успокоиться пожилая женщина, ставя невестке в вину, что за все годы не услышала от той ни одного доброго и ласкового слова.
Даже отравить та недавно ее хотела. Сварила старушка борщ, на плите оставила. Через час попробовала его — почему-то ложка в горле застряла. Уж не отравы туда подсыпали? Есть не стала... После этого старается сидеть в своей комнате под замком, как в камере заключения. Но сын все равно недовольно куксится. Внук волчонком на бабушку зыркает.
Клавдия Ивановна, почему-то перейдя на шепот, глотает таблетки и вытирает мокрое от слез лицо — глаза красные, руки трясутся. Показывает удостоверение инвалида. Признается, что за последних полгода трижды лежала в больнице. А “скорую” вызывает еще чаще — у нее приступы аритмии, ишемическая болезнь сердца. И не удивительно: в такой обстановке вряд ли выдержит и здоровый.

Жить вместе — наказание
— Ой, как она уже нас достала своими жалобами! — невестка Ирина, работающая на “Гомсельмаше”, не в силах скрыть свое негодование в отношении свекрови. — Привыкла всю жизнь командовать, вот и теперь вмешивается в нашу семью. Постоянно ей что-то не нравится. Ковыряет на пустом месте... Иногда ставлю ее на место, — чистосердечно признается молодая женщина. — Ладно уж я, чужой человек. Так ведь сына своего замучила, извелся он весь, на нервах.
Ирина подтверждает, что только в прошлом году она с помощью суда установила свое право на пользование жилой площадью. Намучилась за годы, которые болталась без прописки: ни больничный в поликлинике взять, ни к врачу обратиться. Пока Виктор мать уговаривал, разводя дипломатию, внук резанул бабушке напрямую: “Если ты не пропишешь мою маму, я сам тебя с восьмого этажа выброшу”.
Кстати, с тем борщом свекровь ездила в городскую санстанцию. Там делать экспертизу отказались, сославшись на отсутствие сопроводительных документов из милиции.
— Так эта “больная” до тех пор по городу курсировала, пока их не получила и в санстанции не сделали анализ, — не без злорадства продолжает невестка. — Отравы, конечно, там не оказалось. Но она об этом молчок. Зато все соседи знают, как мы борщ ее отравили. И где набраться терпения?

Между двух огней
Пожалуй, тяжелее всех в этой истории Виктору, сыну Клавдии Ивановны, который пытается держать “золотую середину” между матерью и женой. Делать это ему все сложней. Ни мать, ни жена не хотят уступать друг другу. На днях, например, схлестнулись между собой из-за цветочных горшков. Они, по убеждению Клавдии Ивановны, “должны стоять возле телевизора”. Жена замечание приняла в штыки и — пошло-поехало... Но зал — территория молодых. Здесь и мебель куплена за их сбережения. “Зачем вмешиваться?” — рассуждает обескураженный Виктор. И посвящает меня в дебри их родовой неуживчивости: мать и в молодости с кем-то что-то не поделила. А под старость и вовсе не дает жизни...
— Но ведь дети должны быть выше своих родителей. И не только ростом, — пытаюсь призвать молодого мужчину к благоразумию, напомнив об обязанностях по отношению к матери, подарившей ему жизнь и свои квадратные метры.
По убеждению Виктора, мать они не ущемляют. Недавно она захотела перебраться из своей комнаты, бывшей детской, в спальню с лоджией — “чтобы хватало воздуха”. Пожалуйста! Даже за квартиру и коммунальные услуги не платит — это делает семья Виктора. Правда, сын умолчал, что такое право мать отвоевала недавно у них с боем. После посещения нотариуса Клавдия Ивановна нынче свои права, как и обязанности владельца квартиры, знает назубок. И сейчас не экономит на лекарствах, “шикуя” на свою пенсию. Но, как заметила невестка, угостить внука шоколадкой бабушка не догадывается. Я поинтересовалась у Клавдии Ивановны величиной ее пенсии. Оказалось, почти 200 тысяч рублей. Согласитесь, не такое уж большое состояние... Тем более что питаются две семьи отдельно, пенсионерка имеет своей маленький холодильник, даже солонку и собственное мусорное ведро. Одним словом, ведет отдельное маленькое хозяйство.
По признанию Виктора, ему одинаково трудно ладить как с матерью, так и с женой. Никто из них, отбросив обиды, не хочет сделать шаг навстречу. Хотя, кажется, чего проще? Ведь жизнь такая короткая. А тот, кто раздувает пламя ссоры, непременно от него обжигается. И потом сам страдает...
Мария ЗУБЕЛЬ


По этическим соображениям имена главных действующих лиц изменены.