Чей ребенок ИЗ ПРОБИРКИ?

Для большинства семей отсутствие детей — проблема и трагедия. Просто не все в этом готовы признаться даже себе. Каждый находит свой выход. Кто-то смиряется, смыслом жизни делает для себя работу, науку, творчество или просто, что называется, живет для себя, кто-то берет ребенка на усыновление. Другие надеются на достижения современной медицины. Среди них есть и такой вполне реальный и законный путь, как суррогатное материнство, когда вынашивание и рождение своего ребенка семья доверяет другой женщине. После принятых в прошлом году изменений и дополнений в Кодекс о семье и браке это в нашей стране уже узаконено.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, Я ВАША МАМА...
Не будем в материале рассуждать на темы морали. Тем более что каждый в таком сложном деле решает эти вопросы для себя сам. Поговорим о медицинской и правовой стороне вопроса.
Суррогатное материнство — порой единственный шанс для бездетной пары иметь своего, генетически родного, ребенка. В основе этого метода лежат две вещи: экстракорпоральное оплодотворение, которое сокращенно называется ЭКО (иначе оплодотворение в пробирке), и договор между тремя заинтересованными людьми: биологическими родителями и женщиной, готовой выносить чужого малыша, — ее называют суррогатной матерью.
При “полном” суррогатном материнстве используются половые клетки обоих супругов, то есть полностью исключается генетическое родство между суррогатной мамой и ребенком. В таком случае женщина просто становится своеобразным инкубатором для чужого малыша, а свой генетический набор ему дают родители.
Но кроме медицинской части есть еще и юридическая. В ряде стран суррогатное материнство запрещено, а в соседних с нами России и Украине оно узаконено. Поэтому до недавнего времени желающие стать суррогатной матерью или воспользоваться ее помощью граждане Беларуси могли сделать это только за границей. При этом они оказывались совершенно не защищенными юридически. Ведь не секрет, что желающих погреть руки на этих недешевых сделках находится немало.
Долгое время мне не удавалось связаться с Аленой. Но вот ее мобильник подал признаки существования: в трубке телефона зазвучали длинные гудки. На разговор она пошла без особой охоты — такие истории редко рассказывают знакомым, а уж журналистам-то тем более...
— Что заставило вас решиться обратиться за помощью к суррогатной матери?
— Состояние здоровья. В свое время мне делали операцию. И приговор сразу же озвучили: своих детей не будет. Это было страшным ударом. Потом немного оклемалась, и в одной из газет прочитала рассказ моей тезки Алены Апиной о том, что ей родила дочку суррогатная мать. Я долго думала, колебалась, но муж меня поддержал. Мы начали узнавать, как это и где можно осуществить, сколько стоит. Оказалось, что в Беларуси тогда никаких законов насчет этого не было. Поехали в Москву. Все это очень дорого — до сих пор есть долги. Фамилию подруги, которая согласилась родить мне ребенка, конечно, называть не стану, да и зачем? Я рада, что в Беларуси сейчас суррогатное материнство узаконено. Это не значит, что к этому способу прибегнут сотни или тысячи женщин. Но для кого-то он станет шансом. Теперь не надо искать обходные пути, не надо ехать за тридевять земель. Мы сейчас просто счастливы: наш малыш растет, уже пытается делать первые шаги. Не представляю, как жили бы без него.

ДВЕ МАМЫ И ОДИН НОТАРИУС
С юридической точки зрения договор суррогатного материнства — сделка. Причем обязательно оформленная нотариально. Только после этого суррогатная мать и генетические родители будущего ребенка могут обратиться в медицинскую комиссию. Статус женщин, которые могут быть суррогатными матерями, определен законодательно. Это абсолютно здоровые психически и физически женщины репродуктивного возраста.
— Матерью ребенка, вынашиваемого суррогатной матерью, признается генетическая мать, а отцом — супруг генетической матери, — прокомментировала государственный нотариус Алла Козырева. — Нужно помнить, что если суррогатная и генетическая матери дали согласие в установленном порядке на заключение договора, то они не вправе потом оспаривать факт материнства или отцовства.
СЧАСТЬЕ ПРИНОСИТ НЕ ТОЛЬКО АИСТ
Центров, которых напрямую касаются эти нововведения, в Беларуси немного. Они есть только в столице и в Гомеле. Областной диагностический медико-генетический центр с консультацией “Брак и семья” уже имеет большой опыт работы по методу ЭКО. Первый белорусский ребенок “из пробирки” родился в Гомеле в 1994 году при помощи специалистов центра. И с программой суррогатного материнства им вскоре тоже придется работать.
— У женщины мы берем яйцеклетку, оплодотворяем спермой мужа и подсаживаем эмбрион той женщине, которая способна выносить и родить малыша, — поясняет суть метода заведующий отделением медико-генетического центра Игорь Анихимовский. — У нас есть пациентки, которые не могут выносить ребенка, и пока единственный шанс для них — воспользоваться помощью суррогатных матерей.
— Дополнения к Кодексу Республики Беларусь о браке и семье четко определяют права и обязанности как суррогатной матери, так и генетических родителей, — подчеркнул главный врач центра Олег Криволапов. — Приоритетные права при оформлении документов на ребенка за генетической матерью. В этом основное отличие нашего законодательства от российского. Мы будем принимать людей после оформления договора у нотариуса. Перечень показаний и противопоказаний предусмотрен в приказе Минздрава, которым мы будем руководствоваться.
— Закон вступил в силу уже в прошлом году. Были ли за это время проведены процедуры по программе суррогатного материнства?
— У нас не было ни одного такого случая. Насколько я знаю, в Минске тоже.
Мы связались с главным врачом Центра вспомогательной репродукции “Эмбрио” в Минске Олегом Леонидовичем Тишкевичем. Он подтвердил, что у них также еще не было ни одного случая применения программы на практике. По его словам, желающие воспользоваться услугами суррогатных мам есть, но не все знают, что такую программу теперь можно провести на легальной основе.
Есть еще один вопрос — финансовый. Точную “цену” на услугу пока назвать сложно. К тому же многие бездетные семьи договариваются с родственниками и подругами. Видимо, постепенно сформируется баланс спроса и предложений, и тогда можно будет говорить, в каких рамках будет колебаться стоимость на такую услугу в нашей стране. По словам Олега Криволапова, банк суррогатных матерей у нас в стране пока отсутствует:
— Пока это нигде не оговорено и не узаконено, но, видимо, он появится. Скорее всего, это будет какая-то организация. Хотя, возможно, и центры вспомогательной репродукции станут этим заниматься. Ведь никто не запрещает нам иметь банк данных спермы или донорских оцитов — женских половых клеток.
— Каков процент успеха этого сложного и дорогого процесса?
— Как и при обычном ЭКО, процент успеха колеблется от 28 до 34. Простому человеку это кажется малым. Но для сравнения приведу одну цифру: вероятность зачатия естественным путем — 25 процентов. Правда, при программе суррогатного материнства требуется повышенный расход препаратов, ведь надо синхронизировать цикл двух женщин, поэтому лечение дороже. Кстати, в нашем центре расходы на лекарства, используемые при ЭКО, — основная часть затрат пациента на процедуры. После переноса эмбриона суррогатной матери беременность будет протекать как обычная.
— Проводят ли перед ЭКО диагностику эмбриона на врожденные пороки и заболевания?
— В мире такие методики существуют, но в Гомеле и в Минске они не применяются. Это очень дорогой метод, и его точность — 97 — 98 процентов.
Однако любое ЭКО — показание к перинатальному инвазивному обследованию будущего ребенка. Ведь клетки выращены с помощью суперовуляции, под воздействием препаратов, среди нескольких могла вырасти и неполноценная... Это обследование проходят все женщины, которые попадают в группу риска по возрасту, анамнезу, показаниям УЗИ.

СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ
Медики утверждают, что сегодня бесплодных супружеских пар в Беларуси около 15 процентов. Сколько из них прибегнут к помощи суррогатной матери? Такой статистики, разумеется, нет. Родители, решившиеся на этот шаг, так же, как и суррогатная мать, тщательно оберегают тайну рождения ребенка.
Схема проста, законна и реально вполне осуществима. Но здесь скрывается очень много подводных камней. Прежде всего, это психологический аспект, ведь биологической матери бывает трудно отказаться от ребенка, которого она выносила. Генетическим родителям тяжело довериться чужой женщине.
Каким бы странным или диким ни казалось словосочетание “суррогатная мать”, как бы ни хотелось кому-то обвинить ту и другую сторону в нарушении морали, торговлей самым святым, можно ли осудить родителей, у которых есть возможность взять на руки своего родного ребеночка?
Лилия ВЕЛИЧКО