Не дойти до последней черты
- 2442
- 11:16
- 24.01.2008
Поделиться
Стресс нельзя предупредить, но возможно победить
Жуткое воспоминание детства.
Полдень. Вдоль реки по на-
правлению к лесу бежит сосед дядя Коля с криком: “Не трогайте меня, люди!”, а вслед — с десяток мужиков с веревками и рушниками в руках.
— Полнолуние... Опять у бедняги в голове помутилось, сейчас поймают, отвезут в интернат для дураков, — по-простому объясняет нам, перепуганным подросткам, старенькая бабушка.
Вскоре связанного бедолагу заталкивают в машину и увозят в интернат. Такие картины позже повторялись не раз и стали привычными. Периодически сердобольные отец и мать психически больного соседа забирали его домой, а при обострении недуга снова прибегали к помощи сельчан, чтобы отвезти на лечение. Наши же отрочество и юность проходили, можно сказать, в бесконечных страхах. По вечерам, возвращаясь с танцев из сельского клуба, мимо его дома старались ходить группами: мало ли что взбредет в голову больному?
— Сегодня такие случаи вряд ли возможны, — говорит главный врач областной клинической психиатрической больницы Виктор Иванович Моторенко. — Психиатрическая наука шагнула далеко вперед. Если психически больной человек получает адекватное поддерживающее лечение, то подобных резких обострений болезни не бывает, и луна так сильно не влияет. Сейчас вот идет много разговоров о том, что аномально теплая зима вызвала обострение заболеваний не только у психически больных, его ощутили и страдающие сердечно-сосудистыми и многими другими заболеваниями. Влияние атмосферы, конечно, ощущается, но если больной по нашему профилю получает необходимую терапию, случаи, подобно рассказанному вами, протекают значительно мягче.
Недавно поинтересовавшись, а какой же диагноз был поставлен врачами моему земляку, узнала: острое психическое расстройство. Насколько же велика вероятность заболевания им, например, шизофренией?
У человека с нормальной наследственностью, по информации В. И. Моторенко, она составляет один процент из ста. Но если этот недуг зафиксирован у ближайшего родственника, брата или сестры, вероятность увеличивается до 10 — 12 процентов. В ситуации же, когда подобный диагноз поставлен отцу или матери, она увеличивается до 50 процентов. Как подтверждает статистика, чаще всего шизофрения развивается в молодом и среднем возрасте.
К сожалению, тема психиатрии
долгие годы была закрытой.
Но всегда вызывала нездоровый интерес у общества, а потому и обрастала различными слухами. И упаси боже, если узнавали, что кто-то обращался за помощью к психиатру. Ярлык навешивался сразу: “Псих!”. За лечившимся в психиатрической больнице или наркологическом диспансере всю жизнь тянулся черный шлейф: ограничения в приеме на работу, настороженное отношение со стороны окружающих. И страх подобно грибоедовскому “О, Боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексеевна!” заставлял всячески скрывать этот факт. Вот и я, направляясь на интервью к главврачу, ловлю себя на мысли, что неловко спросить у пассажиров автобуса, на какой остановке лучше выйти, чтобы пройти к больнице...
— Вот видите, — ничуть не удивляется Виктор Иванович, — вы не решились спросить, опасаясь, что могут подумать: “А... И чего это ей там надо?” Так и больные боятся проходить лечение в нашем учреждении. Часто доводится слышать признания: “Вот если бы в другом месте, чтобы не стоял на больничном листе штамп психиатрической больницы”. Почему-то, слыша название нашего учреждения, многие представляют в первую очередь носителей больших психозов (шизофреников, эпилептиков и т. д.). Но таких больных в человеческой популяции, в каждой стране всего один процент. На Гомельщине их количество измеряется 15 тысячами человек. Число же людей, страдающих невротическими отклонениями, находящихся в пограничных состояниях, превышает эту цифру в десятки раз.
В наш бурный век перемен мы постоянно подвергаемся стрессам, не проходящим бесследно для организма. И снимаем их каждый по-своему. Одни за бутылочкой “беленькой”, другие — изливая душу на кухне ближайшей подруге или соседке. Но что могут посоветовать в этом случае доморощенные психологи: “Не бери в голову, плюнь...”. А выбраться из сложной ситуации, понять, что же собственно происходит в твоей голове, почему так болит то, что мы называем душой, почему белый свет не мил, можно только с помощью квалифицированного специалиста. В развитых странах у каждого человека есть собственный психотерапевт, которому он периодически доверяет свои проблемы. У нас пока в этом направлении делаются только первые шаги. И самое главное здесь — преодолеть предубеждение к психиатрии, перестать смотреть на психиатрическую больницу как на своеобразную тюрьму, а на проходящих там лечение — как на изгоев общества.
Психиатрическая служба в об-
ласти представлена психиат-
рами, психологами и психотерапевтами в г. Гомеле и районах, областной психиатрической клинической больницей, психоневрологическим диспансером в Мозыре. В больнице существуют общепсихиатрические, детское, два гериатрических и два отделения пограничных состояний. Последние появились не так давно — в 2000 году. До этого здесь занимались лишь психиатрической патологией, выделяя для больных с пограничными состояниями всего несколько палат. С 2005 года отделения объединены в Центр пограничных состояний.
— Хотелось бы, чтобы люди массово поняли: пограничное состояние — это не шизофрения или паранойя, не маниакально-депрессивный синдром или психоз, — говорит В. И. Моторенко. — Это хроническая стрессовая ситуация. В указанных отделениях проходят лечение люди, которые не стояли до этого на психиатрическом учете и не будут на нем находиться. Обыкновенные люди, подвергшиеся стрессовому воздействию и нуждающиеся в лечении. Не пройдут его, состояние может ухудшиться. Главное же — не дойти до последней черты. К сожалению, мы забываем, что в мире, по одним данным, до 10 процентов, а по другим — до 25 процентов населения периодически нуждаются в помощи психиатра или психотерапевта.
Как становятся пациентами больницы? Если это острая психиатрия — попадают по скорой помощи. Круглосуточно на станции скорой медицинской помощи дежурит психиатрическая бригада. Поступают и по направлениям из поликлиник и районных больниц. Пролечившиеся на больничных койках в случае необходимости получают поддерживающую терапию в поликлинике, находящейся на территории учреждения. Не желающие, чтобы о его лечении здесь узнали другие, могут пройти его анонимно. Правда, для этого придется взять на работе отпуск.
Согласно принятому в 1999 году закону об оказании психиатрической помощи на учете в психиатрических учреждениях стоят только опасные для общества пациенты. Для сравнения: раньше на тысячу населения приходилось таких 35, сейчас — 11. Строго соблюдается врачебная тайна, справки выдаются только по официальному представлению узко ограниченного числа официальных инстанций. Созданы все препятствия для того, чтобы о диагнозе не узнал кто-то случайно. С этой целью в больничной карточке стоит код, понятный только врачу.
Кстати, о последних. Как и пациенты психиатрической лечебницы, так и врачи всегда вызывали в обществе повышенный интерес. И впрямь, это люди особого склада. Ведь такую специализацию не выбирают случайно. Врачи-психиатры — это те, кто еще на студенческой скамье тяготел к философскому осмыслению жизни. Заметна такая особенность: на работу приходят молодые специалисты, которым интересно именно общаться с пациентами, в диалоге докапываться до первопричины болезни.
В планах В. И. Моторенко, полгода назад возглавившего областную психиатрическую больницу, решение кадровой проблемы. К сожалению, не во всех районах пока есть в штатах психиатры. Началась модернизация учреждения, постепенно оно оснащается современным оборудованием. Есть у главврача и задумка — создать отделения для лечения пограничных состояний в других больницах. Возможно, все это в комплексе поможет преодолеть предубеждение населения против психиатрических заведений, изменить отношение к своему психическому здоровью.
Евгения МИРОНОВСКАЯ
Жуткое воспоминание детства.
Полдень. Вдоль реки по на-
правлению к лесу бежит сосед дядя Коля с криком: “Не трогайте меня, люди!”, а вслед — с десяток мужиков с веревками и рушниками в руках.
— Полнолуние... Опять у бедняги в голове помутилось, сейчас поймают, отвезут в интернат для дураков, — по-простому объясняет нам, перепуганным подросткам, старенькая бабушка.
Вскоре связанного бедолагу заталкивают в машину и увозят в интернат. Такие картины позже повторялись не раз и стали привычными. Периодически сердобольные отец и мать психически больного соседа забирали его домой, а при обострении недуга снова прибегали к помощи сельчан, чтобы отвезти на лечение. Наши же отрочество и юность проходили, можно сказать, в бесконечных страхах. По вечерам, возвращаясь с танцев из сельского клуба, мимо его дома старались ходить группами: мало ли что взбредет в голову больному?
— Сегодня такие случаи вряд ли возможны, — говорит главный врач областной клинической психиатрической больницы Виктор Иванович Моторенко. — Психиатрическая наука шагнула далеко вперед. Если психически больной человек получает адекватное поддерживающее лечение, то подобных резких обострений болезни не бывает, и луна так сильно не влияет. Сейчас вот идет много разговоров о том, что аномально теплая зима вызвала обострение заболеваний не только у психически больных, его ощутили и страдающие сердечно-сосудистыми и многими другими заболеваниями. Влияние атмосферы, конечно, ощущается, но если больной по нашему профилю получает необходимую терапию, случаи, подобно рассказанному вами, протекают значительно мягче.
Недавно поинтересовавшись, а какой же диагноз был поставлен врачами моему земляку, узнала: острое психическое расстройство. Насколько же велика вероятность заболевания им, например, шизофренией?
У человека с нормальной наследственностью, по информации В. И. Моторенко, она составляет один процент из ста. Но если этот недуг зафиксирован у ближайшего родственника, брата или сестры, вероятность увеличивается до 10 — 12 процентов. В ситуации же, когда подобный диагноз поставлен отцу или матери, она увеличивается до 50 процентов. Как подтверждает статистика, чаще всего шизофрения развивается в молодом и среднем возрасте.
К сожалению, тема психиатрии
долгие годы была закрытой.
Но всегда вызывала нездоровый интерес у общества, а потому и обрастала различными слухами. И упаси боже, если узнавали, что кто-то обращался за помощью к психиатру. Ярлык навешивался сразу: “Псих!”. За лечившимся в психиатрической больнице или наркологическом диспансере всю жизнь тянулся черный шлейф: ограничения в приеме на работу, настороженное отношение со стороны окружающих. И страх подобно грибоедовскому “О, Боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексеевна!” заставлял всячески скрывать этот факт. Вот и я, направляясь на интервью к главврачу, ловлю себя на мысли, что неловко спросить у пассажиров автобуса, на какой остановке лучше выйти, чтобы пройти к больнице...
— Вот видите, — ничуть не удивляется Виктор Иванович, — вы не решились спросить, опасаясь, что могут подумать: “А... И чего это ей там надо?” Так и больные боятся проходить лечение в нашем учреждении. Часто доводится слышать признания: “Вот если бы в другом месте, чтобы не стоял на больничном листе штамп психиатрической больницы”. Почему-то, слыша название нашего учреждения, многие представляют в первую очередь носителей больших психозов (шизофреников, эпилептиков и т. д.). Но таких больных в человеческой популяции, в каждой стране всего один процент. На Гомельщине их количество измеряется 15 тысячами человек. Число же людей, страдающих невротическими отклонениями, находящихся в пограничных состояниях, превышает эту цифру в десятки раз.
В наш бурный век перемен мы постоянно подвергаемся стрессам, не проходящим бесследно для организма. И снимаем их каждый по-своему. Одни за бутылочкой “беленькой”, другие — изливая душу на кухне ближайшей подруге или соседке. Но что могут посоветовать в этом случае доморощенные психологи: “Не бери в голову, плюнь...”. А выбраться из сложной ситуации, понять, что же собственно происходит в твоей голове, почему так болит то, что мы называем душой, почему белый свет не мил, можно только с помощью квалифицированного специалиста. В развитых странах у каждого человека есть собственный психотерапевт, которому он периодически доверяет свои проблемы. У нас пока в этом направлении делаются только первые шаги. И самое главное здесь — преодолеть предубеждение к психиатрии, перестать смотреть на психиатрическую больницу как на своеобразную тюрьму, а на проходящих там лечение — как на изгоев общества.
Психиатрическая служба в об-
ласти представлена психиат-
рами, психологами и психотерапевтами в г. Гомеле и районах, областной психиатрической клинической больницей, психоневрологическим диспансером в Мозыре. В больнице существуют общепсихиатрические, детское, два гериатрических и два отделения пограничных состояний. Последние появились не так давно — в 2000 году. До этого здесь занимались лишь психиатрической патологией, выделяя для больных с пограничными состояниями всего несколько палат. С 2005 года отделения объединены в Центр пограничных состояний.
— Хотелось бы, чтобы люди массово поняли: пограничное состояние — это не шизофрения или паранойя, не маниакально-депрессивный синдром или психоз, — говорит В. И. Моторенко. — Это хроническая стрессовая ситуация. В указанных отделениях проходят лечение люди, которые не стояли до этого на психиатрическом учете и не будут на нем находиться. Обыкновенные люди, подвергшиеся стрессовому воздействию и нуждающиеся в лечении. Не пройдут его, состояние может ухудшиться. Главное же — не дойти до последней черты. К сожалению, мы забываем, что в мире, по одним данным, до 10 процентов, а по другим — до 25 процентов населения периодически нуждаются в помощи психиатра или психотерапевта.
Как становятся пациентами больницы? Если это острая психиатрия — попадают по скорой помощи. Круглосуточно на станции скорой медицинской помощи дежурит психиатрическая бригада. Поступают и по направлениям из поликлиник и районных больниц. Пролечившиеся на больничных койках в случае необходимости получают поддерживающую терапию в поликлинике, находящейся на территории учреждения. Не желающие, чтобы о его лечении здесь узнали другие, могут пройти его анонимно. Правда, для этого придется взять на работе отпуск.
Согласно принятому в 1999 году закону об оказании психиатрической помощи на учете в психиатрических учреждениях стоят только опасные для общества пациенты. Для сравнения: раньше на тысячу населения приходилось таких 35, сейчас — 11. Строго соблюдается врачебная тайна, справки выдаются только по официальному представлению узко ограниченного числа официальных инстанций. Созданы все препятствия для того, чтобы о диагнозе не узнал кто-то случайно. С этой целью в больничной карточке стоит код, понятный только врачу.
Кстати, о последних. Как и пациенты психиатрической лечебницы, так и врачи всегда вызывали в обществе повышенный интерес. И впрямь, это люди особого склада. Ведь такую специализацию не выбирают случайно. Врачи-психиатры — это те, кто еще на студенческой скамье тяготел к философскому осмыслению жизни. Заметна такая особенность: на работу приходят молодые специалисты, которым интересно именно общаться с пациентами, в диалоге докапываться до первопричины болезни.
В планах В. И. Моторенко, полгода назад возглавившего областную психиатрическую больницу, решение кадровой проблемы. К сожалению, не во всех районах пока есть в штатах психиатры. Началась модернизация учреждения, постепенно оно оснащается современным оборудованием. Есть у главврача и задумка — создать отделения для лечения пограничных состояний в других больницах. Возможно, все это в комплексе поможет преодолеть предубеждение населения против психиатрических заведений, изменить отношение к своему психическому здоровью.
Евгения МИРОНОВСКАЯ
Реклама
