“Она для меня — чужой человек!”

Кто может быть ближе, чем мать и дочь?

Редко какая девочка, осознав однажды, что ее с мамой связывает нечто большее, чем просто кровные узы,
не хочет быть похожа на нее. Да и женщина-мать с любовью и гордостью вкладывает в свою дочурку, свое подобие и надежду все самое доброе, чистое, женственное, чтобы, окрепнув, смогла она стать достойной продолжательницей рода. И это всегда казалось мне правилом, жизненной аксиомой...
Поэтому полной неожиданнос-
тью стал раздавшийся в ре-
дакции телефонный звонок: “Я хочу в назидание всем рассказать, какой горькой стороной может повернуться к женщине жизнь. И как сильно может возненавидеть мать собственную дочь!”
...Со своим будущим мужем Мария познакомилась в гомельском парке. У нее был день рождения, и они с закадычной подружкой в веселом настроении прогуливались по уютным аллейкам, усыпанным золотыми осенними листьями. Гулял там и находившийся в увольнении солдат срочной службы — чернобровый, широкоплечий армянин Сергей. Дело молодое — быстрое, и уже через полгода Мария и Сергей стали зваться мужем и женой. В чистой и светлой любви родился первенец — красивый, весь в отца, и смышленый мальчишка. И хотя не баловала жизнь молодую семью излишеством и достатком, казалось, в гармонии и привязанности друг к другу они доживут до глубокой старости. Беда пришла совсем неожиданно: Сергей загулял. То здесь, то там всплывали слухи об его очередной измене. И хотя разрывалось сердце молодой женщины, решила с ним расстаться. “Ничего, вырастим мальчонку сами”, — поддержала и мама. Разошлись, казалось, навсегда. Но спустя время пришел раскаявшийся отец и муж к жене и сыну и попросился обратно. Женское сердце не камень. Не простила, но решила попробовать все сначала.
Казалось, жизнь понемногу начинала налаживаться. Шоком для Марии было известие, что похождения неверного супруга продолжаются. А в это время под сердцем уже билась новая жизнь. Семейная жизнь превратилась в ад. Не помогали ни уговоры, ни слезы. Когда малышке-Иришке исполнилось семь месяцев, Мария решительно захлопнула за мужем дверь. Теперь уже навсегда!
На руках 27-летней женщины осталось двое маленьких деток. Напрочь забыв о своей личной жизни, изо всех сил старалась она, чтобы были одеты, обуты ребятишки не хуже других, чтобы не слышали горького слова “безотцовщина”. “Еще немного и станет легче, — в минуты душевной слабости и физического бессилия успокаивала себя Мария, — нужно только потерпеть”. Незаметно пролетели годы, ушел в армию сын. Иришка по-прежнему оставалась с мамой. И все бы ничего, вот только то и дело огорчала девочка маму: училась слабо, с компаниями водилась плохими. А едва окончив девять классов, стала исчезать на день-два из дома. Что только не делала Мария, чтобы образумить дочку, какие только слова и доводы не приводила. Все без толку. А однажды дочь и вовсе не вернулась домой. Куда только не обращалась отчаявшаяся женщина — в милицию, к гадалкам, к экстрасенсам... Все безрезультатно. Спустя год, когда отчаявшаяся мать перестала ждать, блудная дочь явилась сама. А через месяц 44-летняя Мария стала бабушкой...
Мальчонка родился слабень-
кий, семимесячный. Особых
материнских чувств 18-летняя мамаша к мальчику не питала, и спустя четыре месяца после его рождения она опять исчезла в неизвестном направлении. На этот раз разыскивать дочь Мария не стала — не до этого было. Оформив опеку над внуком, ушла в декретный отпуск. Время летит быстро, и наступил день, когда, крепко уцепившись за руку мамушки-бабушки, Руслан впервые переступил порог детского садика. Мария вновь вышла на работу. Но временное благополучие было прервано... новым появлением дочери. Шок испытала Мария, вновь увидев Ирину в интересном положении. Рождение Артура внесло еще большую сумятицу и неразбериху в ее жизнь. Взбунтовавшись, она “попросила” непутевую дочь из квартиры. И та, забрав с собой Артура, ушла. Но побывав однажды на квартире, которую сняла дочь, и увидев, в какой грязи и нужде растет мальчонка, сжалилась и пустила их обратно. А дочери это только на руку было: уходила, когда вздумается, приходила, когда захочется. Мария просто разрывалась между работой и внуками. За младшим в дни исчезновения дочери упросила присматривать сердобольную престарелую соседку Ивановну...
В течение нескольких лет жизнь в этой семье напоминала действующий вулкан — ни дня покоя. Мария металась между работой (хотя кому, по большому счету, нужны такие работники?) и маленькими внуками, а Ирина, напрочь забыв о своих материнских обязанностях, тщетно пыталась устроить свою личную жизнь, по-прежнему периодически появляясь и исчезая из дома. Всякому терпению есть предел. Лопнуло оно, когда однажды дочь выкрала из садика младшего внучонка. А спустя несколько дней его вернули обратно — полураздетого и голодного. И Мария, решившись, написала в прокуратуру заявление с просьбой лишить непутевую дочь родительских прав...
То утро Мария помнит во всех подробностях. Артуру только-только годик исполнился. Блудная дочь не появлялась на пороге отчего дома уже несколько месяцев. Как всегда отнесла младшего внука соседке, а сама собиралась на работу. От будничных мыслей отвлек звонок в дверь. На пороге — милиционер и две женщины, на руках одной — запеленатый младенец. Третий внук! Его Ирина уже не рискнула подбросить матери и, слабенького и недоношенного, оставила в роддоме. А спустя некоторое время сотрудники роддома принесли маленького “кукушонка” по месту прописки блудницы-мамаши... Сердце Марии разрывалось от отчаяния: что делать, как поступить. При этом прекрасно понимала, что третьего внука она просто-напросто не потянет ни физически, ни материально. Маленький Стас поселился в гомельском Доме ребенка, а после четырех лет пребывания в нем определен в Журавичский детский дом.
Годы летят быстро. Выросли-
вытянулись внуки. Старшему
уже 14 лет, среднему — 11, младшему, который сейчас находится в Рогачевском мини-детском доме — 10. И если двое старших всегда на глазах — под присмотром, то болит душа у Марии за Стаса. Беда в том, что мальчишка болен: проблемы с опорно-двигательным аппаратом. И хотя ездит бабушка к младшему внуку, возит к нему старших братьев, чтобы не забывали свое кровное родство, где-то в глубине души и упрекает себя за то, что не смогла уберечь его от болезненного недуга. Кажется ей, что оставь она тогда его при себе, семейный уют и домашний уход смогли бы поставить мальчонку на ноги. “Не уберегла...” — корит себя бессонными ночами. А от этого еще больше распаляется неприязнь к родной дочери, от которой пытается сегодня отделиться и физически, и морально. Ведь, по мнению бабушки, 32-летняя дочка негативно влияет на воспитание детей. По-прежнему живя в свое удовольствие, она и замечать не хочет, как сильно тянутся к ней сыновья, как, несмотря ни на что, любят ее своей искренней мальчишечьей любовью...
Слушая горькую исповедь моей собеседницы, все же до конца не могла поверить, что навсегда вычеркнула она из своего сердца непутевую дочь, что никогда не сможет простить ей все прегрешения. А что же Ирина, неужели никогда не делала шаг к примирению, не предпринимала попыток стать ближе и роднее к своим кровинушкам? — задаю вопрос. Оказывается, такая попытка была только раз, когда по настоянию матери ее лишали родительских прав. “Я не буду у тебя просить прощения, — написала она в письме к матери, — знаю, не простишь никогда. Я теперь во всем каюсь, но наверное слишком поздно что-то возвращать... Ты теперь им (сыновьям) заменяешь меня... Ты пережила из-за меня такой позор... Я запуталась, я сама не знаю, чего я хочу. Я себе сама подписала приговор. Махнула на все рукой, закрыла на все глаза... Мне стыдно и больно на душе от моих поступков... Я для тебя, наверное, ничего не значу...”
Трогательные слова... И все же Мария не поверила ни одному из них. Слишком много подлости, вранья и лживых обещаний довелось испытать от дочери. Вот так и живет сегодня бабушка-мамушка Мария, растит внуков-сыновей, без остатка отдавая им тепло и яркий свет души, свою жизнь. И верит в то, что, несмотря ни на что, вырастут они хорошими людьми!
Валентина СЫС