Ни себе, ни зайцам

Крылатая фраза “Восток — дело тонкое”, оказывается, применима не только в отношении того, что за тридевять земель, но и “Востока”, так сказать, “местного значения”. Разве что с небольшой поправкой — не столь тонкое, сколько граничащее с бесхозяйственностью... Но обо всем по порядку.

В начале нынешней недели в редакции нашей газеты раздался телефонный звонок. Взволнованный голос буквально умолял: “Приезжайте скорее в КСУП “Комбинат “Восток” да напишите в газете, сколько картофеля и овощей загублено. Трактора на поле запахивают капусту, морковь, а возле овощехранилища увидите бурты гнилой картошки”, — пояснял голос в телефонной трубке.
Что ж, путь близкий — сельхозпредприятие находится в пригороде Гомеля, неподалеку от поселка Урицкое. И через короткое время уже нахожусь в указанном месте. Так и есть — количество выброшенного гнилого картофеля неподалеку от складских сооружений приводит в замешательство. Что же случилось, как умудрились его так, с позволения сказать, “сохранить”, когда на календаре лишь первая половина ноября, а уже такие потери?
Едем дальше. Вот и участки, где выращивали капусту. На них работает трактор, ведется дискование. Агрегат вовсю “рубит капусту” — кочаны весом по 3 — 4 килограмма легко крошатся под стальными дисками-ножами. Невдалеке и поле, издали отливающее краснотой. Оказывается, “медный” цвет ему придала выкопанная, но несобранная морковь. Здесь ее — тонны! Невольно сравниваю увиденное овощное изобилие с теми скромными результатами, что получил в нынешнем сезоне на своих дачных грядках: хотя и “пахал” с весны до осени, а на зиму картофель, капусту и морковь покупал на рынке...
С такими невеселыми размышлениями отправляюсь в председательский кабинет сельхозпредприятия. Его руководитель А. А. Дейкун говорит, что привык к многочисленным проверкам. Только с начала ноября, поясняет Анатолий Анатольевич, в КСУП “Комбинат “Восток” уже побывали проверяющие из шести инстанций. На мой первый вопрос — как “дошел до такой жизни” картофель, что лежит сейчас в гнилостных кучах возле овощехранилища, руководитель ответил так:
— Это самый первый, ранний, картофель, который мы убрали и заложили на хранение в количестве 700 тонн. Погодные условия были на то время неблагоприятные, постоянно шли дожди. И уже через 70 дней клубни в хранилище стали портиться. Что смогли, спасли, постоянно перебирая, а остальное пришлось выбросить. По этому факту у нас уже была проверка Комитета государственного контроля Гомельской области. Не удалось сдать картофель и на переработку — завод в Добруше принял только 300 тонн клубней, а в Заспе и Жлобине нам отказали.
“А что же произошло с капустой?” — задаю следующий вопрос. Оказывается, вырастили ее в хозяйстве немало, валовой сбор составил три с половиной тысячи тонн, а урожайность была от 600 до 1000 центнеров с гектара. Кочаны, имевшие товарный вид, срубили и заложили на хранение. Остальные, на которых были гниль, трещины и другие дефекты, приходится теперь просто запахивать. По словам руководителя, хозяйство не имеет своей животноводческой отрасли, и скармливать некондиционную сельхозпродукцию просто некому. Пытались реализовать соседним хозяйствам на корм скоту, но у них нынче этого “добра” тоже предостаточно. Впрочем, удалось договориться с некоторыми на отгрузку моркови по 80 рублей за килограмм. Той самой, что пока лежит на поле. Товарную морковь, сказал А. А. Дейкун, там выбрали и заложили в хранилище.
С противоречивыми чувствами покидал председательский кабинет. Ведь сотни килограммов некондиционных капусты, моркови, запахиваемых тракторами, могли бы быть реализованы по низким ценам пенсионерам, семьям с невысоким уровнем доходов. Уж они точно были бы безмерно рады, что купили овощи по дешевке.
Возможно, потому и не удержался от последнего вопроса к председателю: “А что бы мне “светило”, если бы с поля, где под тракторные диски шла капуста, а неубранная морковь тоскливо “смотрела” в хмурое осеннее небо, рискнул прихватить пару кочанов, пяток-другой морковок да десяток картофелин в придачу?”
— Мы бы вас с этими овощами задержали, и отвечать вам пришлось бы за хищение, — последовал ответ.
Перефразируя известное выражение — ни себе, ни зайцам...
Николай БЕЛЬКОВИЧ