Господи, помилуй от смерти одинокой...

Несколько лет назад я услышала фразу, резанувшую слух: “Я так счастлива, что была рядом, когда он умирал, говорила с ним, держала за руку...”

Вот это “так счастлива” вместе с “умирал” никак не вписывалось в мировосприятие, потому, наверное, и запомнилось. Теперь-то я понимаю смысл сказанного...
В пятницу, 16 июня, мы с коллегой проходили по улице Победы. Наше внимание привлек лежащий на асфальте мужчина, лицо которого было прикрыто белой простыней. Дежурившие рядом милиционеры пояснили, что умер он своей смертью. В 12.36 наш фотокорреспондент сделал кадр, и тут же на него обрушилась с бранью проходившая мимо бабуля. Мы не стали ввязываться в спор: а смысл? Бабуля, продолжая бранить нас на чем свет стоит, приподняла простынку и заглянула покойному в лицо: то ли праздного любопытства ради, то ли искала кого-то…
Возвращаясь через полчаса, мы увидели труп на прежнем месте. Причем место это — людное: рядом вокзал, гостиница “Гомель”. Отложив свои дела, стали ждать, когда же заберут тело. Прошло еще какое-то время, прежде чем прибыли и сделали свою работу судмедэксперты, после чего подъехала белая “Газель” с кузовом, покрытым синим тентом, и в 13.36 мужчины в камуфляже и черных перчатках, погрузив покойного в машину, наконец-то увезли его. Итак, труп пролежал в весьма оживленном месте ровно час с момента нашей первой съемки.
В тот день, выясняя обстоятельства случившегося, я узнала о существовании специальной службы по подбору и транспортировке в морг трупов граждан, умерших вне медицинских учреждений (это официальное название, но сотрудники именуют ее просто “спецслужба” — прим. автора). Оказывается, службе этой уже 10 лет, хотя мало кто знает о ее существовании. Еду на улицу Спортивную, где она расположена.
“Спецслужба” по численности сотрудников небольшая — 15 человек вместе с начальником. И помещение, в котором она располагается, соответственно небольшое: две комнатки с кроватями, застеленными по-армейски, телевизором, электроплиткой и холодильником, есть и душевая комната — словом, необходимый минимум для суточного дежурства. Странным показалось, пожалуй, только одно обстоятельство: в шкафу рядом с гражданской одеждой висит камуфляжная для выездов. Говорят, больше ее вешать некуда. Ну разве не парадокс: верхние этажи в этом здании пустуют!
Специфичность службы чувствуется, пожалуй, в кабинете ее руководителя — Михаила Николаевича Воеводова. Мой взгляд останавливается на надписи в рамочке “Господи, помилуй”. Она обретает здесь реальный смысл, становится выпуклой и всеобъемлющей. В нише — большая гора специальных пакетов. Рядом рулон ткани, раньше в эту тряпку трупы заворачивали. Пакеты, конечно же, цивильнее, только выдерживают они не более 80 килограммов, так что тряпка тоже в ход идет, если вес превышает допустимый или когда нести покойного к автомобилю приходится долго (по лесу, оврагам, например).
Михаил Николаевич, майор милиции в отставке, — добродушнейший человек. Он от души посмеялся над тривиальностью моего мышления, когда я призналась, что ожидала увидеть здесь мрачных дядек со злобными лицами, а оказалось — все наоборот.
Идея создания службы возникла не вдруг. Раньше эту работу выполняли участковые. Им приходилось останавливать машины, просить “подвезти” труп до морга. Естественно, сделать это было очень даже проблематично: кому нужен такой “пассажир”?
Только за последние полгода “спецслужбой” доставлено в морг 542 трупа, а за весь прошлый год — 1112 (и это только по городу Гомелю!). Информация поступает сюда только из одного источника — дежурной части УВД. Удивительное дело, у службы даже нет отдельного телефонного номера (как выяснилось, он один на три службы, размещенных в этом здании). И это в наш-то век коммуникаций... А на гараже висит бумажка, что он в аварийном состоянии. Видно, проблем здесь хватает, но обсуждать их почему-то не хотят. С благодарностью вспоминают о том, что года три назад горисполком заменил подгнивший автомобиль на новенькую “Газель” и выделил 10 миллионов рублей на пакеты. Недавно, 20 мая, Валерий Федорович Еремкин, начальник областного УВД, поздравил службу с юбилеем. Сотрудники говорят, что это дорогого стоит: руководитель такого уровня нашел время, чтобы сказать теплые слова в адрес небольшого коллектива.
Есть у службы свои приметы. Например, когда полнолуние — жди, говорят, “парашютистов” (так называют здесь тех, кто выбрасывается из многоэтажек) или других самоубийств. Весной, когда вода уходит, как правило, на берегу Сожа — или умершие бомжи, или утопленники. А в жару гипертоники на улицах умирают.
Но самое сложное — выносить разложившиеся трупы из помещений. Не стану вдаваться в анатомические подробности, скажу лишь о “ноу-хау”, которое изобрели сотрудники “спецслужбы”: вместо противогаза, который не спасает от всепроникающего тошнотворного запаха, они используют сигареты. Перед входом в помещение затягиваются, набирают побольше дыма в легкие и — вперед. С иронией вспоминают, как новичок перед выездом долго сооружал себе маску, в которой были только прорези для глаз, а через два дня он уже сменил ее на портсигар.
Интересуюсь, почему так долго не забирали тот труп мужчины возле вокзала.
— Во-первых, до осмотра суд-медэкспертов мы не имеем права этого делать, во-вторых, в тот день в 12.40 мы забирали труп с улицы 50 лет БССР, потом сразу приехали за этим умершим. В 15.00 у нас был выезд на улицу Огоренко, и с часа до двух ночи — на улицу Речицкое шоссе.
Листаю журнал выездов, в день по 4 — 5 трупов, есть и по 9. Очень редко, когда нет ни одного. Если учесть, что многие из них каким-то образом связаны с криминалом, то цифры эти просто потрясают. Хотя есть и такие случаи: умерла 82-летняя бабушка своей смертью у себя дома. Оказалось, что за всю жизнь она ни разу не обращалась в больницу, у нее нет медицинской карточки — пришлось доставать из гроба и везти на судмедэкспертизу.
* * *
Каждый из нас при виде покойников внутренне содрогается, уж не от того ли, что проецирует эту ситуацию на себя, ведь “все там будем”. Мысли о смерти мы стараемся загонять куда-нибудь подальше, и это правильно: жизнь дана для того, чтобы жить. Теперь, когда я знаю об умерших “вне медицинских учреждений”, о том, что за их проводы “в последний путь” ответственны различные службы (МЧС, ГАИ, судмедэкспертиза, прокуратура, служба по подбору и транспортировке трупов, морг), о порядковых номерах вместо имен на надгробьях на Рандовском кладбище, — все больше и больше задумываюсь над тем, что это действительно счастье — умереть в своей постели, до последнего дыхания ощущая любовь близкого человека.
Наталья ПРИГОДИЧ
Фото Олега БЕЛОУСОВА