Ветхая избушка, прочь из села!

Стоит избушка посреди села, в землю вросла и покосилась, крыша прохудилась. Заброшенное строение невзрачным видом наводит тоску и уныние. Среди уличной череды такого, с позволения сказать, жилья порой не сразу заметишь и нормальное. “А чего вы еще ожидали увидеть в деревнях, где более половины жителей люди престарелые?” — слышу голос городских скептиков. Только сами сельчане не в восторге от того, что ветхое жилье портит вид их селения.
Как показали опросы, проведенные во многих сельских районах республики, почти сто процентов респондентов высказываются за снос старого жилья. Негативное отношение к нему возрастает по мере активизации усилий как органов власти, так и самих жителей в деле благоустройства и наведения порядка в населенных пунктах. Казалось бы, за чем остановка? Подогнал бульдозер и сноси. Однако если бы все было так просто, то, к примеру, в Чечерском районе давно уже снесли бы большую часть ветхих и аварийных строений.
“За последние шесть лет в третий раз подступаемся к этой проблеме. Две предыдущие оказались малоэффективными, хотя делали все возможное и невозможное, чтобы навести порядок в этом деле, — говорит председатель райисполкома В. М. Максименко. — Но не хватало правовой базы. Теперь, после выхода Указа Президента № 70 “О мерах по упорядочению учета и сокращению количества пустующих и ветхих домов с хозяйственными и иными постройками в сельской местности”, уверен, работа по сносу заброшенных строений пойдет веселее”.
А для того чтобы представить, насколько это трудно сделать (не столько по объему “уборочных” работ и затрат на них, сколько по юридическим коллизиям), приведу в качестве примера один случай. В деревне благоустраивали улицу и снесли покосившиеся, прогнившие ворота, которые стояли в гордом одиночестве после того, как вокруг заброшенного участка рухнул забор. Раз это строение не капитальное, то его и убрали. Вы бы знали, какой поднялся шум! Сразу же нашлась хозяйка ворот, которая предъявила счет за уничтоженную частную собственность. Конфликт погасили с большим трудом. В другом случае горожанин отказался сносить родительский домик, который остался один-одинешенек после того, как деревня исчезла с карты района. Долго стоял тот домик посреди заброшенного поля, пока кто-то не поджег траву. Домик сгорел, но хозяин никому претензий не предъявил. Назревавший конфликт “рассосался” сам по себе.
Почему же так упорно держатся за свою обветшавшую собственность некоторые наследники деревенского жилья? Одни — чтобы сохранить память о детских годах и родителях. И это желание объяснимо и понятно. Другие надеются получить компенсацию от государства при сносе домика. А здесь уже явный перекос в аппетитах. Ведь кому сегодня в деревне продашь ветхое жилье? Если и найдешь желающих из числа дачников, то получишь немного. А вот государство, дескать, можно запросто раскошелить на несколько миллионов, если посмеет тронуть собственность. Потому годами и не трогают, ожидая, когда само сгниет.
— А может, не надо все сносить? То, что еще пригодно для дальнейшей эксплуатации, выкупать, ремонтировать и предлагать нуждающимся? Не все ведь нуждаются в дорогих коттеджах. Кому-то хочется иметь обычный уютный деревянный домик. Зачем же деньги на ветер выбрасывать? — обращаюсь к заместителю председателя Чечерского райисполкома Н. М. Теплякову.
— Это только непосвященному в строительство кажется, что ремонт старого деревенского дома обойдется дешевле нового коттеджа, — говорит Николай Михайлович. — Дом, который простоял взаперти без хозяев хотя бы год, начинает гнить и разрушаться. Если взяться за его ремонт, то надо и фундамент укрепить, и нижние венцы убрать, и полы перестелить, и крышу перекрыть... А еще достраивать кухню, ванную. Такой дом обойдется в немалую копеечку, а будет хуже коттеджа. Поэтому проще и дешевле снести старое жилье и на его месте построить новое. Кстати, не обязательно строить большой дом. Можно и поменьше, и подешевле.
Николай Михайлович порекомендовал побывать в деревне Залесье — центральной усадьбе ЧСУП “Звезда-2003” — и посмотреть, как там решается проблема со сносом старого жилья и строительством нового.
Действительно, и размах, и хозяйская рачительность в непростом деле впечатляют. Снос ведется силами хозяйства, но руководит им и, собственно, предотвращает возможные конфликты с владельцами жилья председатель сельисполкома Н. В. Шевцова. Очень энергичная женщина, которая недавно выступала перед Президентом страны по вопросу реформирования сельской исполнительной власти. Так вот, в Залесье полностью сносится жилье на центральных, уже неплохо благоустроенных улицах, так, чтобы сразу же на месте убранного дома начать закладку нового. Улица Школьная уже по обе стороны белеет новыми коттеджами. Здесь живут в основном молодые семьи. Одновременно расчищается и улица Советская. Она также будет застроена современными коттеджами со всеми удобствами. Кроме того, готовится место и под новую школу.
На территории сельсовета расположены семь деревень и два поселка. После катастрофы на ЧАЭС многие семьи выехали. Поэтому проблема пустующих домов стоит давно. В частной собственности граждан 797 домов. Пустует 126. Плюс 28 домов аварийных, которые снести надо как можно быстрее. Пока снесли семь и готовят под снос еще четыре. Многие дома спасли дачники. Их более 30 в деревне Городовка, которая стоит прямо на берегу Сожа у лесной опушки. Один из дачников живет в Минске и каждую (!) пятницу за сотни километров приезжает на свою дачу. Говорит, как только выйдет на пенсию, переберется в Городовню.
— По новому указу Президента дом не снесут, если человек проживает в нем не менее месяца в году. К тому же если хозяин ухаживает за домом, за приусадебным участком, то почему он должен волноваться? — задается вопросом Наталья Владимировна и сама же отвечает: — А у нас дачники молодцы. Все к нам пришли, мы с ними поговорили, посмотрели все необходимые документы. Мы знаем их домашние адреса, в любой момент можем связаться. Да и ухаживают они за своим жильем так, что некоторым местным жителям можно поучиться. Вот собираются поставить контейнер для мусора и вывозить его на свалку.
— Одним словом, дачная проблема в связи со сносом пустующего жилья проблем не вызывает. Но с остальным старым жилым фондом приходится повозиться?
— Правоустанавливающих документов у людей нет. Просто мы знаем, что где-то есть дети, родственники, которые могут приехать и предъявить претензии, если начнем сносить жилье.
— И предъявляют?
— Как только объявляем о сносе. Годами не появляются, а тут сразу.
— Много просят?
— По оценке БТИ. А это до 15 миллионов белорусских рублей.
— Как же выходите из положения?
— Все пустующее жилье взяли на учет. Оно зарегистрировано. Создана комиссия, которая признает это жилье ветхим, аварийным, непригодным для проживания, создающим угрозу жизни и безопасности людей. Мы высылаем их хозяевам предупреждения, просим решить возникшую проблему. Кто-то продает на дрова, кто-то — под сарай.
— А для проживания дома не продают?
— У нас их никто не купит. Сегодня в хозяйстве строится много жилья. Если кто-то приезжает, устраивается на работу, то жилье выделяется без проблем. Постройки 30-х годов никому не нужны. У нас каждый год примерно по шесть домов строится. Сейчас очередь состоит из двух человек. Даже если кто и захочет купить старый домик за 300 — 400 долларов (больше не дадут), то обмер БТИ, договор купли-продажи, акт на землю — все это потянет на такую копеечку, что лучше новый дом строить.
— Но как снести ветхое жилье, если хозяин ни в какую? Так и до конфликта недалеко?
— Если у человека не было родственников, то жилье признается бесхозным. Здесь никаких конфликтов. В остальных случаях стараемся все решить мирным путем. Пишем письма, разыскиваем родственников. Тяжело с теми, кто уехал на Украину или в Молдову. По 2 — 3 года ждем ответа. Но все равно дожидаемся того, кто хоть какое-то отношение имеет к пустующему дому, и приходим к согласию.
Более тысячи ветхих домов надо снести в селах Чечерщины, чтобы и порядок был, и земля не пустовала. К тому же подобные строения провоцируют людей на воровство, создают пожароопасную обстановку. Поэтому в хозяйствах района уже создано несколько бригад, которые по мере сил и возможностей сносят ветхое жилье. Работы ведутся в Нисимковичах, Ленинском, Меркуловичах, Полесье. Как сказала Н. В. Шевцова, хорошо, что дело сдвинулось с мертвой точки. За год планируется снести 30 ветхих домов в селах района. Конечно, хотелось бы большего размаха. Ведь при таких темпах проблему сноса ветхого жилья не скоро решишь.
Загвоздка в том, что сегодня все делается на уровне своеобразной строительной “самодеятельности”. К примеру, нашлась в хозяйстве свободная техника, собирается народ с топорами, пилами и баграми, и начинается снос. Есть ли допуск к этой травмоопасной работе у тех, кто ею занимается? Можно ли сжигать то, что разрушили из-за возможного радиоактивного загрязнения? Этими вопросами не задаются Если же делом заняться профессионально, как того требует указ Президента, то надо составлять целую программу с соответствующим финансированием. Должны быть созданы бригады со спецтехникой и специально обученными людьми, продумана система выкупа отдельных частных строений под снос, чтобы не было завышенных платежей. В конце концов, должна быть отработана технология утилизации остатков снесенных строений, определены места захоронения тех домов, которые загрязнены. В чернобыльских районах всем этим давно занимается РСУП “Полесье” — сносит и хоронит загрязненные дома в отселенных деревнях. Снос и захоронение одного дома обходится в 5 — 8 миллионов рублей. За год предприятие утилизирует до 500 строений. Мощности его позволяют увеличить объемы сноса в два раза. Но для этого требуется дополнительное финансирование. Сегодня выделяется 3,5 миллиарда рублей на год, а надо как минимум 5,5 миллиарда. Возможно, при дополнительном финансировании предприятие сможет заняться сносом не только чернобыльских домов, но и других ветхих строений в селах области, чтобы не создавать соответствующие строительные подразделения в каждом районе. Ведь все это требует больших денег. Концентрация же усилий по сносу ветхих строений через специализированное предприятие, по моему мнению, обойдется дешевле. Хотя не исключены и варианты.
Анатолий РЫДКИН