Небеса не помогают людям, которые бездействуют

В деревне Буда-Софиевка Лельчицкого района Анастасию Аникеевну Фицнер всякий знает. Выделяется среди соседних и дом ее по улице Полевой. Большой и просторный, строился он для большой семьи, но некогда шумный и многоголосый, давно уже опустел. Словно птицы из родного гнезда, разлетелись дети. В 1990 году хозяйка схоронила мужа. Только по праздникам дом снова оживает, наполняется голосами — кто-то из детей обязательно приедет проведать старушку-мать. Чаще других наведывается из Мозыря старшая дочь Люба. Впрочем, так зовет ее только мама, другие же чаще обращаются уважительно — Любовь Адамовна. Должность она занимает ответственную — начальник отдела кадров на трикотажной фабрике “Славянка”, да вдобавок еще многочисленные общественные обязанности выполняет. Но как бы ни была занята, хотя бы ненадолго стремится приехать в родительский дом, помочь матери. Как-никак в мае ей исполнится восемьдесят. Здоровье уже не то, нет былой сноровки в руках.
Судьба этой женщины вместила столько событий, радостных и печальных, что хватило бы не на одну жизнь. Перебирая в памяти их, сама порой удивляется, откуда силы брались выстоять, не упасть духом. Настя родилась в семье восьмым ребенком. Отца своего не помнит, тот умер, когда она была еще совсем маленькой. Мать Хима Кирилловна Штукарь, оставшись вдовой, одна растила шестерых детей (двойняшки умерли после рождения). Долгий и нелегкий век выпал ей — прожила на этом свете целых 109 лет. Самым страшным испытанием для семьи стала война. Настю и старшую дочь Ольгу вместе с другими жителями деревни в июне 1943 года угнали в Германию.
На чужбине, в неволе, сестры прошли через все круги ада. Вначале батрачили у бауэра — доили коров, таскали навоз, за скудное пропитание выполняли другую тяжелую крестьянскую работу. Вскоре девушки отважились на побег. Сколько они, голодные и измученные, прятались по неизвестной местности, сами не знали. Обнаружили их уже на территории Польши. Началась стрельба, и сестры разбежались в разные стороны. Так и потерялись. Истощенную и обессилевшую Настю поймал поляк и сдал в жандармерию, потом ее отправили в тюрьму города Бельск. Оттуда предстоял путь в еще более страшный ад. Вместе с другими заключенными девушку увезли в город Аушвиц, в известный своими жестокими, нечеловеческими условиями содержания концлагерь Освенцим.
Анастасия Аникеевна вспоминает: “Там нас постригли, выдали полосатую лагерную одежду, обули в деревянные колодки. На левой руке всем выкололи номера. Мой личный номер был — 63670, попала я во второй барак. Каждые утро и вечер, под музыку, в любую погоду мы по два часа стояли на плацу на перекличке. После утренней переклички мужчин и женщин разводили в разные стороны, гнали копать рвы, таскать камни. В лагере заболела тифом. Выпали волосы, посинели ногти, не осталось никаких сил, только о смерти и молила Бога. Но Богу было угодно, чтобы я выжила…”
Осенью 1944-го заключенных выстроили на плацу и стали называть номера. Прозвучал и Настин номер. Узников погрузили в эшелоны и повезли в глубь Германии, в город Кемлиц, на военный завод. Там их обучили точить детали. Война уже близилась к концу. Во время очередной бомбежки город был практически разрушен, но завод уцелел. Благодаря чему остались живы подневольные рабочие. Их после отправили в другой лагерь, где уже находилось пять тысяч военнопленных сербов. Всех загнали под железнодорожный туннель. Утром 8 мая 1945 года впервые за долгие месяцы узники услышали радостную новость — их освободили советские войска.
После освобождения семерым девушкам, среди которых находилась и Настя, было поручено помочь перегнать стадо скота до польского города Хиров. Оттуда самостоятельно добирались домой. До Львова Настя ехала вместе с украинкой Ксенией — в Освенциме они жили в одном бараке… Все ближе был родительский дом. Во время остановки поезда в Ельске кто-то из земляков узнал ее. Радостная весть долетела до родной деревни раньше, чем она добралась туда. Все жители Буда-Софиевки уже знали, что Настя Химина была в концлагере, осталась жива, и вышли встречать ее к поезду. Сколько было радости от той встречи!
В живых осталась и Ольга. После того как сестры потерялись в Польше, она попала в партизанский отряд, которым командовал генерал-майор Прокопюк. Отряд действовал на территории Польши и Чехословакии. Ольга служила в разведке, была ранена, награждена орденом Красной Звезды, польскими и чешскими медалями. Остались живы все шесть сестер. Только вот родительский дом фашисты сожгли, и несколько лет все жили в тесной хате одной из старших сестер — Веры.
Жизнь в деревне начала налаживаться с возрождением колхоза со светлым именем “Рассвет”. После возвращения из лагеря пошла трудиться в колхоз и Настя. Никакой работы не боялась — доила и посла коров, убирала и метала в стога сено, теребила лен, работала на пилораме. А сколько в поле приходилось трудиться!
В 1952 году встретила такого же работящего парня из соседней деревни Мирное. Лесоруб Адам Фицнер стал ее мужем. Построили свой дом, два сына и две дочери родились у них. Бабушка Хима помогала растить детей, Настя же была лучшей работницей в колхозе. Везде поспевала первой, у нее трудодней было больше чем у всех, ни одного прогула не сделала. 45 лет колхозного стажа заработала и множество наград. Самая высокая — орден Трудового Красного Знамени — за большой вклад в выполнение заданий девятой пятилетки. В 1973 году этот орден вручил ей Анатолий Александрович Малофеев. Медаль “Ветеран труда”, знак “Победитель социалистического соревнования”, многочисленные грамоты. Эти знаки трудового отличия — символы советской эпохи — говорят о многом.
— Было тяжело, но жили мы весело, — продолжает вспоминать бабушка Настя. — Какую бы работу ни делали, все с песней. Перебираем картошку в буртах — поем, едем на грузовике за сеном — поем, только эхо по лесу разносится! Я знала тысячу песен! И теперь все помню. Самая любимая — “Каким ты был, таким остался” из кинофильма “Кубанские казаки”.
За что ни бралась Анастасия Аникеевна, старалась делать лучше и быстрее других. И не только в колхозе. В молодости была лучшей ткачихой и рукодельницей. Уже в зрелом возрасте первой в деревне приберет хату к Пасхе, первой посадит огород. Неугасающий оптимизм, вера в себя и сегодня помогают жить. Она глубоко убеждена, что небеса не помогают людям, которые бездействуют. Каждые утро и вечер, обращаясь с молитвой к Всевышнему (так некогда молилась ее мать), бабушка Настя благодарит Бога за прожитый день, просит здоровья и сил на день грядущий для себя и для всех своих детей, пятерых внуков и правнучки.
Любовь Адамовна из всех маминых фотографий выбрала именно эту — натруженные руки, приготовившие самые вкусные в мире коржики, добрый усталый взгляд, в котором искрится бесконечная материнская любовь: “Смотрю в мамины глаза на снимке и вижу, сколько ночей не доспала, качая колыбель. Смотрю на руки и представляю, сколько работы, тяжелой, не женской, переделали они за свою жизнь. Как мне хочется, чтобы эти руки еще долго служили тебе, мама. Для меня, уже тоже бабушки, самым большим счастьем были и поныне остаются твоя улыбка, твоя похвала. Земной поклон тебе, мама!”
Любовь ЛОБАН