Азделинские горцы

Магомед, Патимат, Рашид, Шарип... Эти непривычные для белорусского уха имена в деревне Азделино Гомельского района уже ни у кого не вызывают удивления. Гамидовы на гомельской земле живут 16 лет. Магомед Омарович — председатель колхоза (СПК) имени Кирова, его жена Патимат в этом же хозяйстве работает главным агрономом. Как оказалась эта дагестанская семья так далеко от своей родины?

Здесь родились наши сыновья
Чувство родины я нахожу
во всех проявлениях мира
и во всех его уголках
Р. Гамзатов
Патимат и Магомед* — аварцы по национальности. Их родное село — Охли, что недалеко от Махачкалы. Хотя Гамидовы родились и выросли в одном селении, они и подумать не могли, что поженятся — друг с другом совершенно не общались. Жену Магомеду выбрал отец — высмотрел в автобусе. Хорошенько разузнав, кто такая, решил, что подходит она для сына. В то время девушка училась в Северной Осетии — в Горском сельскохозяйственном институте. Давая согласие на брак, она поставила условие — сначала получит образование. На том и порешили. “Меня “забили” — боялись, чтобы кто другой не увел, — улыбается, вспоминая, Патимат. — Три года я ходила засватанная, однако с будущим мужем не встречалась. Не положено”.
После окончания Дагестанского сельскохозяйственного института Магомед вместе с молодой женой поехал по распределению на Брянщину, в Клинцовский район. За продуктами ездили тогда в Гомель. Когда Василий Глуздаков, работавший с ними в хозяйстве, предложил переехать на Гомельщину, они, недолго думая, согласились. Так и появились в белорусском колхозе зоотехник и агроном из Дагестана.
Что скрывать, был момент, когда молодым супругам очень хотелось вернуться к родным, своей культуре, горным дагестанским пейзажам. Особенно скучали, когда работали на Брянщине. Тяжеловато было поначалу и в Азделино. Но это, как рассказывают Гамидовы, лишь первые несколько месяцев. Сложности тогда вызывало, казалось бы, элементарное. Например, трудно давались им наши имена. Теперь Патимат и Магомед всех азделинцев по имени-отчеству знают. “Обжились мы здесь, приросли к этой земле. Главное — чужими себя не чувствуем. Мы здесь у себя дома”, — говорит Магомед. Если бы почувствовали к себе негативное отношение или хоть малейшую неприязнь, услышали в свой адрес упреки, то не остались бы здесь жить. “Знаете, в наших колхозах практически то же самое выращивали, что и у вас: овощи, зерновые, картошку. Поэтому и привыкать было легко”. Пятнадцать лет Гамидовы трудятся в одном хозяйстве. Колхоз имени Кирова — лидер в области по производству белорусского “золотого руна” — льна. Магомед уже четыре года здесь председателем.
Свободного времени у супругов мало — летом домой частенько приходят ближе к ночи. Однако на занятость не сетуют. С гордостью поведали специалисты, что показатели в хозяйстве стали улучшаться. Например, урожай зерновых поднялся с 24 центнеров с гектара до 42,1. А надой от коровы за два года с двух тысяч литров вырос до 4200. По результатам прошлого года Гамидов за большой личный вклад в укрепление экономики хозяйства получил благодарность облсельхозпрода и облагропромсоюза. Большие планы у председателя и на 2006-й. В Дагестане же, рассказывает он, коллективных хозяйств больше нет: землю поделили, и каждый пашет на своем наделе.
“Чем стала для меня Гомельщина? Посудите сами, — говорит Патимат. — Здесь мой дом, любимая работа. В Азделино родились и выросли мои сыновья”. Старший Рашид учится в 11-м классе, свою жизнь хочет связать с хозяйством, стать механизатором. “Меньшы” Шарип занимается в дорожно-строительном техникуме в Гомеле. Кстати, белорусский язык он знает на девятку(!). “Хлопцы” — хорошие помощники Патимат: могут и кур покормить, и коров подоить, да и вообще по хозяйству подсобить. “Хочу, как и любая мать, чтоб были они здоровыми и счастливыми. А какую профессию выбрать — пусть сами решают, — по-восточному мудро рассудила Патимат. — Главное, чтобы стали они уважаемыми людьми”.
Породнились с гомельской землей Гамидовы, но и Дагестан, конечно же, не забывают — каждый год во время отпуска навещают родные места. Однако побудут там несколько недель, со всеми встретятся, поговорят, и все — начинают скучать по Гомельщине. Хочется поскорее вернуться в Азделино — в свой дом. “У нас есть такой обычай, “годекан” называется: люди по вечерам собираются вместе и обсуждают разные проблемы, — рассказывает Магомед. — Когда приезжаю к родственникам, тоже хожу на годекан. Однако, признаюсь, в основном только слушаю, а о чем говорить, не знаю… Другие проблемы. Не то что в Азделино — тут у меня множество тем для обсуждения”.
Родные из Дагестана также приезжают в гости к Гамидовым, посмотреть, как устроились, как живут. Отец и мать Магомеда — Омар и Патимат — например, навещают их раза два в год. Вот и совсем недавно они вместе с очаровательным пятилетним внуком, названным в честь дедушки Омаром, гостили в Азделино (на снимке на 1-й стр.).

На стол поставим
сыр и мед
На драгоценный камень
смотрят в оправе,
на человека — в доме.
В Азделино Гамидовы приехали с двумя чемоданами. Теперь же у них красивый уютный дом. Дом, в котором всегда рады гостям. А по-другому и быть не может: дагестанцы любят и уважают гостей. Горцы говорят, что медлить нельзя в трех случаях: когда надо похоронить умершего, накормить гостя и выдать взрослую дочь замуж. Ко всему супруги подходят основательно: построили гараж, сарай, доделывают баньку. В их доме такие же вещи, как и в большинстве белорусских квартир, однако чувствуется какой-то неуловимый восточный колорит. Может быть, из-за ковра ручной работы, который Патимат подарила бабушка: “Чистошерстяной, сотканный на долгие годы, он еще и внукам моим останется”.
Каждый день выготавливать у Патимат времени нет, но на праздники или просто под настроение с удовольствием балует своих домашних национальными блюдами: “Любят они у меня ўсё смашнае”. Плов, хинкал делает. Удивительно вкусным получается у Патимат и сыр — слоеный, соленый, сулугунский. Он в дагестанской семье в обязательном порядке должен быть на столе. Специальный раствор для его приготовления (из сычуга ягненка) женщина привозит из Дагестана.
Хлеб, рассказывают Гамидовы, на их родине до сих пор пекут сами. Однако они предпочитают покупать его в магазине: в духовке, как ни старайся, вкусным не получится — так, баловство одно. Для этого печка нужна специальная. А вот пампушки на кислом молоке без сахара выходят замечательные. Благо, что с молоком в дагестанской семье проблем никаких. “Разве можно в деревне без коровы? Раньше мы даже двух рогатых держали. Тогда я свой домашний сыр и творог на рынок ездила продавать”, — рассказывает Патимат.
Национальными блюдами угощает Патимат и коллег. Делится и рецептами, правда, получается у них почему-то не так вкусно. А вы не хотите попробовать свои силы в дагестанской кухне?

Это наша родина — ватан
Загадка для одних, сказка для других,
а для нас — наш вдох и выдох.
Р. Гамзатов
Отмечают Гамидовы и христианские, и мусульманские праздники — стол накрывают и на Пасху, и на Ураза-байран. “Я и яйца крашу, и пасхи пяку, только что крестик на них не ставлю, — уточняет Патимат. — Мы уважаем вашу веру, веру людей, на земле которых живем. А по-другому, наверное, и быть не может”. Да и вообще, считает Магомед, не так уж сильно наши религии отличаются: “Нигде не сказано — убей, укради, обмани…” Стараются дагестанцы и свои традиции сохранить, хотя это и не всегда получается. “Не удается полностью соблюдать Рамадан — самый строгий мусульманский пост, когда в течение месяца от рассвета до заката нельзя ни пить, ни есть, — сетует Магомед. — Это довольно трудное испытание. Однако три дня обязательно пощусь”. “Да и молиться нам надо было бы, — дополняет мужа Патимат.— Но этого не делаем. Почему? Забываем, наверное — цяжола рабіць это, когда кругом все живут по другим правилам. Нас за это и родные ругают”.
Не скрывает Магомед, что хотел бы сыновей женить по мусульманским обычаям и жен им сам выбрать, как это сделал в свое время его отец. Ведь и в современном Дагестане очень основательно подходят к выбору жен и мужей для своих детей — до седьмого колена узнают, какими людьми были их родственники. “Хлопцы, не влюбляйтесь — невест вам будем в Дагестане искать”, — просит он Рашида и Шарипа. А те в ответ лишь смеются: “Абы-што говорите”. “Я же против своих детей не пойду, — вступается за сыновей Патимат. — Найдут себе хороших жен здесь — мешать их счастью не стану. Понимаю, мы с мужем жили в одних условиях, они же — в совершенно других”.
“Хорошие люди белорусы, добрые”, — считает Патимат. Только вот удивляет ее, что большинство наших соотечественников никакого запаса не делает. У дагестанцев же принято накапливать, думать о будущем, готовиться к нему, все тщательно продумывать. Если есть дети в семье, то нужно дать им хороший старт в жизнь, материальный. Со стороны жениха калым должны дать, а невесты — приданое хорошее собрать.
“Мне нравится жить в Беларуси. Все здесь могу представить: свою жизнь, работу, даже свадьбу сыноў, — рассказывает Патимат. — Только вот, признаюсь, помереть и быть похороненной хочу в Дагестане, по нашим обычаям”.
Общаясь с Гамидовыми, много интересного узнала о Дагестане, его прошлом и настоящем, традициях и обычаях непокорного горского народа. О реальных и вымышленных героях земли дагестанской: знаменитом Шамиле, у которого было восемь ранений сердца; храбром наибе Хаджи-Мурате — это о нем Лев Толстой написал свою замечательную повесть; чохском красавце Камалиле Башире, от которого, как от горячей лампы, тень не падала на землю; о певце любви Махмуде, чьи песни стали талисманами для всех влюбленных юношей и девушек гор... После встречи с азделинскими дагестанцами не могла не перечитать Расула Гамзатова — творчество его стало мне гораздо понятнее и ближе. Появилась мечта — побывать в удивительном Дагестане — Стране гор и Горе языков, где живут многочисленные народности, говорящие более чем на 30 языках. Захотелось посмотреть на пышные альпийские луга, море, “тихие и громыхающие” горы, которые, как писал Гамзатов, похожи на окаменевший огонь.
Слушая рассказы о Дагестане и представляя многокрасочную кавказскую природу, я невольно вспомнила родные пейзажи. Наши вековые сосны и березовые рощи, милые и нежные васильки во ржи, такие таинственные и необъяснимо притягательные болота. И такая любовь к своей родине наполнила мое сердце. Вспомнила Владимира Короткевича: “Усе шляхі прыводзяць не да Рыма, а да родных вербаў і бяроз”.
“Иногда кажется, что родилась здесь, — делится Патимат. — Не знаю, как дальше сложится жизнь, но частичка моей души уже навсегда в этой земле”. Слушать женщину можно часами. К сожалению, на бумаге невозможно передать всю мелодичность и необычность ее речи. Течет она мягко, певуче, то и дело проскальзывают белорусские слова, которые с акцентом звучат непривычно, но так мило и естественно.
Мы такие разные — дагестанцы, белорусы... У нас разные обычаи и нравы, наши языки не созвучны, отличаемся мы и внешне. Но, вглядевшись пристальнее, осознаешь, что мы очень похожи. Дружелюбные и гостеприимные, хлебосольные и трудолюбивые, стойкие и мужественные… Мы так же ценим дружбу и любовь, так же дорожим семьей и родиной. И еще. Общаясь с людьми разных национальностей, мы становимся богаче. Душой и сердцем. Открывая себя миру, мы открываем мир в себе.
Татьяна ЕРМАКОВА
Фото Олега БЕЛОУСОВА

Хенкал по-дагестански
Мясо (баранину, говядину или курятину) нарезают крупными кусками и отваривают с перцем, лавровым листом и другими приправами, периодически снимая пену. Пока оно варится, замешивают крутое тесто без соли и соды. Раскатывают его как лепешку толщиной миллиметра два и нарезают небольшими ромбиками, которые опускают в кипящий бульон, предварительно вынув из него мясо, и варят несколько минут. Для хинкала готовят специальную томатно-чесночную приправу: в бульон добавляют измельченный чеснок, соль и томатный соус, обжаренные в масле на сковороде. Лепешки и мясо подаются в отдельных глубоких тарелках.