Узник по доброй воле

Светлане Георгиевне 63 года. Добрый десяток из них она посвятила уходу за своей мамой, которой 93. Можно сказать, что Георгиевна — сама бабушка (есть племянники), которой уже необходимы отдых, усиленное питание, покой. Однако все недосуг. “Еду на рынок, за памперсами для мамы”, — говорит она мне, почти на ходу вскакивая в автобус. Ее мать уже практически не слышит, не видит, прикована к постели. И врачи утверждают, что на этом свете бабушка задержалась лишь благодаря Светланиному уходу. “У меня роднее, чем мама, человека нет. И мой долг досмотреть ее”, — делится пенсионерка.
Моя соседка Нина каждое утро спешит в частный сектор у гомельской СШ № 3, чтобы перед работой успеть проторить дорожку к маминому дому, покормить свою родимую. “Знаешь, никак не можем уговорить маму перебраться к нам, — говорит женщина. — Все же как бы было проще с уходом — и с мытьем, и с питанием. У меня теперь никаких выходных, по сути, нет”.
Старость никому не в радость. Это осознаешь с годами, когда сам приближаешься к этому возрасту. Судьба человеческая непредсказуема, и многое зависит от прочности родственных и дружеских связей, от того, насколько мы сами помогаем другим.
Недавно в редакцию пришел пенсионер Константин Николаевич и собственноручно принес письмо. В нем содержалась просьба проверить уход за участником войны Михаилом Федоровичем Косяковым. Цитирую: “Уход за ним осуществляет женщина (не соцработник и не родственница), которая бывает редко и короткое время (может не быть более суток), кормит плохо, хотя пенсию забирает всю. Грязное ведро сутками стоит рядом со столом, где он кушает. Федорович просит, чтобы я навещал его, рад, когда я бываю. Раньше приходилось помогать ему, мыть в ванне. Но с тех пор, как эта женщина стала смотреть за ним, попасть в дом сложно, так как практически он все время закрыт. Она демонстративно не пускает в дом, думаю, потому, чтобы он не мог пожаловаться”.
Отправляюсь по указанному адресу в Советском районе Гомеля. Но прежде вызваниваю участкового, понимая, что вдвоем будет проще “прорваться”. Василий Рог из общественного пункта охраны правопорядка созванивается с ближайшей соседкой Фадеевной. Из ее личных наблюдений следует, что к Косякову действительно попасть нельзя, сам он открыть двери не в состоянии, поэтому надо ждать сиделку. Это некая Лариса, работающая в одной из больниц города.
Два часа дежурили мы в соседнем доме, чтобы встретиться на “вечерней смене” с Ларисой, побеседовать с Михаилом Федоровичем. Но Лариса в тот вечер не пришла.
Участковый (у него еще 23 таких же одиноких дедушки и бабушки) поспешил к одному из подопечных, у которого нынче пенсия, и старик должен держать оборону от двоих непутевых деток, отбирающих все до копейки.
Я же общалась с Фадеевной. Соседу, по ее словам, не повезло в одном: у него единственный сын Иосиф, живет в Краснодарском крае, приезжает с семьей практически только летом. Именно он и определил сиделкой к 92-летнему отцу Ларису, дав наказ закупать за пенсионные деньги продукты, не обижать отца. Случилось это после того, как дед наотрез отказался от двух вариантов решения своей судьбы: переезжать на побережье Азовского моря или определяться в дом-интернат. Вариант с прикреплением к нему соцработника Михаил Федорович тоже отверг. Соцработник приходит трижды в неделю, а после падения и ушиба шейки бедра старику необходим постоянный уход.
Еще одна моя попытка с глазу на глаз встретиться с Ларисой, войти в дом Михаила Федоровича оказалась безуспешной. Решилась позвонить Фадеевне по телефону и упросить, чтобы подсказала, когда же в следующий раз появится Лариса. Собеседница решилась дать номер дальней родственницы старика — Елены, живущей в пригороде Гомеля. “У нее есть запасной ключ”, — прокомментировала пенсионерка.
Елена охотно согласилась в ближайший выходной вырваться от пятерых внуков и навестить дальнего родственника. Рассказывала о том, что дед с характером, ему сложно угодить, и стоило огромных трудов найти человека, который бы смотрел за ветераном. Она же провела в дом Михаила Федоровича.
Здесь прибрано, но стоял жуткий запах. Сказывается проживание старого больного человека. Единственное окно “в мир” (в его комнате) зарешечено, потому есть ощущение изоляции. В 92 года человеку сложно управляться с собой, а потому при всей прибранности обстановка в комнате угнетающая, давящая безысходностью. Убогий диван, куцый коврик на стене... Словно угадав мои мысли, Елена сказала, что весной планируют сделать в комнате косметический ремонт.
Разговорились с хозяином о его военном прошлом, службе в армии. Михаил Федорович награжден орденом Отечественной войны первой степени и 12 медалями. В послевоенное время служил на Дальнем Востоке. Особо оживился старик, когда вспоминал о своей первой поездке на озеро Байкал. Угасшие глаза засветились радостью, словно человек вновь вернулся в свою молодость. Казалось, что это был самый яркий момент в его жизни.
— Вы довольны тем, как вас досматривает Лариса? — в конце его длинного монолога спросила я старика.
— Я ей плачу 150 тысяч в месяц, хотел бы, чтоб приходила и кормила три раза в день. А так я перешел не по своей воле на двухразовое питание и мучаюсь, — пояснил дедушка.
Думаю, все же в нынешней ситуации Михаилу Федоровичу лучше было бы в доме престарелых. В плане общения, оперативной медицинской помощи.
Ничего не имею против Ларисы (она, вероятно, сполна отрабатывает получаемые деньги). Да и Елена говорила, что всех родственников устраивает: “Она санитарка, есть опыт. Федорович ее слушается. Сама я не имею возможности ездить сюда ежедневно. Бываю редко, своих проблем хватает у детей и внуков. Мы так долго искали человека, который бы согласился на такую работу! Ведь и за 150 тысяч желающих не было. Дай бог здоровья этой женщине, что дважды в день приходит сюда”.
Увы, это реалии нашей жизни. Будь даже при старике взрослые внуки, с утра уходили бы на работу, общались, возможно, только вечером. И то не всегда, ведь у молодых своя жизнь. Но Михаил Федорович, как никто другой, лишен общения. Получилось, что человек по собственной воле обрек себя на затворничество. Так что и посоветовать что-либо еще М. Ф. Косякову сложно.
Тамара ВИКТОРОВА.
По известным причинам имена некоторых героев изменены)
Вместо справки:
Население республики неуклонно стареет. Сегодня в Беларуси каждый четвертый — пенсионер. Самое время подумать всем нам, при ком доживать будем?