Указание перста божьего

По одному из народных преданий, старообрядцы, преследуемые царским режимом, спасались
от погони на плотах по реке. После длительного путешествия они, помолившись, пустили ветку дерева по течению и загадали: как только она прибьется к берегу, быть там поселению,
«ибо это будет указанием божьего перста».
То, что Ветка основана русскими старообрядцами, факт общеизвестный. Когда-то их здесь было много — целые селения, сейчас — считанные единицы. В Ветке живет Леонид Леонович Голофаев, выросший в семье староверов. Он любезно согласился рассказать об устоях этой веры.
«Это патриарх Никон реформировал православную веру. Побывал за границей, посмотрел, что там меньше молятся, вот и решил, что люди должны больше работать, в церкви меньше времени проводить. Старообрядцы ведь больше молились, больше поклонов били. Перед собой клали подручник: молятся-молятся, потом кланяются и о него головой ударяют. А после раскола православные поклонов не бьют. Старообрядцы не ходили в православную церковь, сейчас уже ходят, потому что нет в Ветке старообрядческой церкви или моленной. Если процентов 15 — 20 староверов осталось, — это хорошо. А может, и того меньше…
Мой прадедушка Трофим был богослужителем в деревне Леонтьево. Там жили исключительно старообрядцы. Было у него семь сынов и одна дочка. Служил он дьяконом. Богослужения проходили в моленной. И на правом, и на левом клиросе пели только мужчины. Женщины, когда шли в моленную, платочек не завязывали, как это делают сейчас православные, а застегивали шпилечками, чтобы концы свободно свисали. Есть еще различия в старообрядчестве и послереформенном православии. При крещении старообрядцы должны погружать младенца в воду, а не только обливать водичкой. На кладбище у староверов ставится семиконечный крест в ноги, в отличие от традиционного пяти- или -трехконечного — в голову.
Был у прадедушки Трофима брат зажиточный, он магазины держал мануфактурные в Донецкой губернии. А в Ветке еще с XVIII века сложились местные особенности иконописи и оформления русской книги (их переписывали вручную). Так вот этот прадедушкин брат, когда приезжал из Донбасса, всегда заказывал тут иконы и книги. Он богатый был торговец (ударение на Е — прим. автора), а потом дарил их нам и в моленную. У нас дома все стены были в искусно выполненных иконах, даже в советское время. Кстати, старообрядцы, выражая благодарность, говорили не «спасибо», а «спаси Христос».
При советской власти у прадедушки была в саду маленькая комнатка, обставленная иконами. Он там жил и спал. Кушать приходил в дом, а потом снова возвращался в свою келью. Умер он на 105-м году, сидя на стуле, — уже стоять не мог. Было это в 1935 году».
О том, как умирал прадедушка, Леониду Леоновичу рассказывали и мама, и бабушка. Ему в ту пору было пять лет всего. Прощание мальчика со стариком — очень трогательно и совсем не вписывается в современные устои:
«Он мне говорил: «Прости меня, мой внучек», а я ему: «Прости, дедушка, прости» и в ноги ему кланялся. Был такой обычай: если поклонился, значит, высказал уважение. Раньше ведь и мужчина при встрече с женщиной должен был головной убор снять и поклониться, почтение свое высказать…»
Как жалко, что слово «почтение» куда-то уходит, а вместе с ним незаметно исчезает и само понятие...

Наталья ПРИГОДИЧ