Крепитесь, бабушка Лида!

Деревня Уза своей единственной тихой улочкой почти упирается в Гомель. Вечером кажется, что высотные здания город-ских многоэтажек с сотами горящих огней буквально наступают на нее, застрявшую на пути большого города.
Думаете, это старушка из забитой деревеньки, которая находится где-то в полесской глуши? Нет, живет баба Лида
в деревне Уза Гомель-ского района. Это почти рядом с Гомелем —
от медгородка сюда рукой подать.
Только вот до обычной,
в смысле
нормальной, жизни
ей ой как далеко...
Возле дома Лидии Николаевны Бондаревой, одной из старейших сельских жительниц, поневоле остановишься — уж больно горемычный и сиротливый имеет вид. Подслеповатые окна темной хатки, обтянутые полиэтиленом, допотопная щеколда на перекошенных дверях. Да и сами они просятся разве что в музей старины — у маломальского хозяина краше вход в обычный курятник.
“Неужели нельзя устроить нашу бабульку в дом для престарелых? — написали в своем обращении в редакцию “Гомельскай праўды” сердобольные соседи Бондаревой — бедствует сейчас эта 80-летняя женщина. Одинокая, с трудом передвигается — инвалид детства. Сейчас в ее хате холодней, чем в сарае: замерзает даже вода и пища, которую ей носят. И никто из социальной службы ею не интересуется — разве это по-человечески?”
И вот мы в гостях у бабушки Лиды. Она зорко вглядывается в лица чужих людей, явно обескураженная вниманием к своей персоне. Хотя наверняка про себя радуется, что успела с горем пополам сползти с печи и запалить огонь: с ним в ее маленькой хате веселее. Два кота, черный и рябой, жмутся к ее ногам. Как и заведено, в хате красный угол с иконами — правда, тюль от времени там почернел уже. Кровать, стол с парой табуреток — вот и все убранство ее бедного жилища.
В хате дубарь — валит пар от дыхания. К холоду бабушка Лида, как признается, привычная. Но, в нынешний мороз намучилась. Потому что входная хлипкая дверь плохо закрывается, потолок над головой в трещинах, худые окна. Одна надежда только на печку-спасительницу. Но и она в неважном состоянии. Как дотянуть до тепла?
Раньше хата, как и ее хозяйка, была крепче и “справней”. Прошлой весной, например, баба Лида даже картошку пробовала сама садить. Правда, “кое-как, руками-ногами картофелины в землю втыкая”. А сейчас ослабла совсем. Пропала бы уже, если бы не навещали ее двоюродные племянники — внуки брата. Это они помогают ей с дровами, приносят еду. Через день, конечно, разве из соседней Давыдовки сюда находишься ежедневно? Заглядывают к бабе Лиде и соседи: как ты здесь, не померла еще? Семенович, например, “трошки помогает”.
К сожалению, хатка ее в аварийном состоянии и никакому ремонту уже не подлежит, разваливается от старости. Да и как ей не сыпаться? Прожила баба Лида здесь свой век одинешенька. Лицом пригожим вышла, да уродилась с больными ногами. Так всю жизнь с ними и маялась. И хотя была ограничена в движении, с 13 лет уже работала в колхозе — за палочки. Когда мать доила коров, она убиралась на ферме. Природа, словно извиняясь за дефект в ее здоровье, наделила Лидию Бондареву силой — в молодости наравне с мужиками косила, таскала тяжести и махала топором. Работая на колхозной ферме скотником, приловчилась принимать у коров отелы. Да так, что справлялась лучше любого специалиста — ветврач уже в колхозе имелся, а ее все равно звали в трудных случаях к коровам-первотелкам. Обычно дневала и ночевала там, когда начинались отелы. Бывало, метель за дверьми воет, мороз стены белым выбелит, а она кутала мокрого, только что появившегося на свет теленка в свою фуфайку, согревала на руках. Самых слабых выхаживала! Начальство хвалило ее за отсутствие падежа телят и молодняка на ферме — в передовиках ходила. Все тогда, по ее словам, работали с усердием и добросовестно...
Чтобы разговор был более убедительным, баба Лида просит помочь ей подняться, чтобы доковылять до стола, где в шуфлядке хранятся ее документы. Среди них есть и пожелтевшая от времени колхозная почетная грамота. Из нее узнаю, что весной 1982 года правление колхоза “Победа” чествовало таким образом лучшую скотницу хозяйства “за многолетний и добросовестный труд в связи с 50-летием со дня образования хозяйства”.
— В почете ходила, — добавляет баба Лида.
А подумав, признается:
— Ой, мне в колхозе было лучше, чем в любом гомельском магазине.
И я понимаю, что передо мной великая и одержимая труженица, которая за работой, как говорится, света не видела. Она была ее смыслом жизни, заменяя все другие радости. Да и на пенсии баба Лида не сидела сложа руки — “годовала огород”, сама обрабатывая 43 сотки! Колхоз, когда молодая была и работала, ее не обижал — помогал навозом, дровами. А когда состарилась, все ее почему-то забыли. Хотя мудрено ли? Нынче некоторые детки своих родителей бросают на произвол судьбы... Кому нужны немощные старики?
Рассуждая так, баба Лида не в сильной обиде на родное хозяйство. “Мои ровесники уже все почти поумирали. А молодые меня не знают...” Вот помогли бы ей окрепнуть, как-то перезимовать — и было бы хорошо. Вздохнув и опустив голову, она признается, что пошла бы и в “казенный стариковский дом” — только чтобы теплый был, с кормежкой. И тут же спохватывается: “Ой, мусит заскучаю там без своей хаты. Хоть абы-якая, а не чужая, своя...”
Мария ЗУБЕЛЬ

P.S. Когда материал готовился к печати, из Давыдовского сельсовета Гомельского района позвонила А. А. Высоцкая, которая замещает сейчас там заболевшего председателя сельского исполкома. Она сообщила, что буквально на днях они побывали у бабы Лиды вместе
с представителями районной социальной службы. Есть уже договоренность с районной больницей на определение Бондаревой в палату сестринского ухода. До тепла бабушка Лида согласилась побыть там, а потом видно будет.
Проблема, как оказалось, разрешилась оперативно и просто.
Досадно только, что для этого потребовалось вмешательство газеты. Давайте же не забывать своих и чужих стариков. Хотя бы потому,
что и сами таковыми будем...