Это не по-человечески...

«Хочешь узреть невидимое, всмотрись в видимое» И. В. Гёте
Статью Татьяны Ермаковой «Где собака зарыта?», опубликованную в первом номере «толстушки» «Гомельская праўды», я перечитывал несколько раз. «Умерла собака. Собака, которая была практически полноправным членом семьи. К душевным страданиям прибавились проблемы: что делать с мертвой овчаркой?..»
Не понять эти слова может лишь только абсолютно бесчувственный и равнодушный человек. Человек, который никогда не держал на руках кота и не слышал его ласкового и успокаивающего мурлыканья, кто не видел преданного взгляда собаки, готовой всегда прийти тебе на помощь. Но, увы, как это ни прискорбно, некоторые из нас сегодня не умеют позаботиться не только о братьях меньших, но, в принципе, и о самих себе.
Взгляните на этот снимок. Металлическая тележка вовсе не случайно прикреплена к милицейскому УАЗику. В Светлогорском районе она служит своего рода катафалком. Именно ее подают к дому, где кто-то умер, и откуда труп необходимо доставить в морг. Насколько это кощунственно и нечеловечно, мог убедиться совсем недавно. У знакомой скоропостижно скончался сын. Он пришел как обычно с работы, но вдруг почувствовал себя плохо и упал. Мама стала приводить сына в чувство холодной водой, давать нашатырь под нос, но ничего не помогало. Сестра же в это время звонила в «скорую». Врачи прибыли незамедлительно. К сожалению, помочь они были уже не в состоянии. Сердце мужчины остановилось внезапно еще до их приезда. Увы, медикам пришлось констатировать очередную смерть человека, которому нет еще и 50 лет. А раз труп, то «скорая» его не доставляет в морг. В Светлогорске это уже обязанности другой службы — отдела внутренних дел.
Через некоторое время пришел участковый милиционер, чтобы составить протокол. Надо сказать, что он внимательно отнесся к горю родственников умершего, и всячески их старался успокоить. Оформив все необходимые бумаги, сообщил, что теперь труп отвезут в морг. И вот здесь началось… Когда мать увидела подогнанную к подъезду металлическую тележку, прицепленную к милицейскому УАЗику, и узнала,
что именно сюда должны, простите, «загрузить» ее сына, она вцепилась в его тело мертвой хваткой.
— Не отдам, — кричала она в истерике. — Как же так, он же работал, он же человек, а вы его в эту телегу? Боже, подождите, я принесу подушку, одеяло, покрывало, как же так можно, это же не по-человечески.
Она упала на колени рядом с этой тележкой…
— Знаете, такие истерики и причитания у нас практически каждый день, — говорит один из сотрудников милиции. — Мы понимаем горе родственников умерших, понимаем, что эта «тележка» еще больше ранит их сердца, но ничем не можем им помочь. Ведь мы должны доставить труп в морг, а для этого в нашем распоряжении в таких случаях только этот металлический прицеп.
Действительно, было не по себе. Мы грузили умершего в этот прицеп. Еще несколько часов назад в теле этого человека теплилась жизнь, он работал и приносил пользу обществу, его любили и он любил. А сейчас, когда перестало биться сердце, его тело погрузили, простите, как бревно...
Стоит ли говорить, что для человека верующего, да, впрочем, и не только верующего, тело умершего — это не просто материал, который можно утилизировать и забыть. Это родное, близкое, тот человек, с кем ты жил, делил и горе, и радость. И вот «ЕГО» увозят в тележке… И так изо дня в день, из года в год. Выходит, что никому из тех, от кого зависит решение этой проблемы, нет до этого дела. Они ее, по-видимому, не замечают или считают, что так и должно быть.
Почему же так получается, что в 70-тысячном городе с крупными промышленными предприятиями, где большинство горожан работают, до сего дня так не
смогли решить эту проблему? Неужели непосильно приобрес-
ти хотя бы старенький микроавтобус и переоборудовать его
для этих целей, чтобы все было по-человечески? Говорят, что мертвым все равно, но ведь есть живые…
Алексей ПОКРОВСКИЙ