Чур меня, судьба-лихоманка, как у мамки!
- 1457
- 11:14
- 24.01.2008
Поделиться
“Гомельская праўда”
в материале “Большая трагедия маленькой жизни” рассказывала о девочке Наташе, которая в 13 лет, спасаясь от материнской “ласки”, сбежала из дома
и добралась аж
до Новосибирска.
Жила там в лесу в землянке. А через полтора года, намыкавшись и устав от одиночества, решилась-таки вернуться домой, в деревню Деражня Речицкого района. Сотрудники правоохранительных органов помогли Наташе, которой на тот момент исполнилось уже 15, доставили ее через шесть приемников-распределителей до Гомеля. Конечно, домой, к окончательно деградировавшей матери, пропадавшей где-то на свалке, Наташу вернуть было нельзя. Поэтому девочку поместили в социальный приют в Речице. Настрадавшаяся за свою маленькую жизнь, она находилась в сложном психологическом состоянии: в поведении были противоречия, путаность в рассказах, девочка во всем случившемся винила себя. С Наташей начали работать педагоги и психологи, была оказана медицинская помощь — она жаловалась на боли в сердце. Стремясь вернуться домой, она надеялась отогреться теплом и заботой близких. Но мать, узнав о возвращении дочери, тут же написала заявление с просьбой лишить ее родительских прав. В приют к Наташе никто из близких так и не приехал...
Прошел год. За это время в судьбе девочки произошло много событий. Беда Наташи не оставила людей равнодушными. После публикации раздавались в редакции звонки — кто предлагал помочь деньгами, кто одеждой. А Мария Александровна Ходос из деревни Медведово Светлогорского района, которая взяла на воспитание пятерых детей, вызвалась принять Наташу в свою большую семью.
— Девочка мне сразу понравилась — спокойная, добродушная, — рассказывает Мария Александровна. — Сразу нашла общий язык с остальными моими детьми. Особенно с Женей сдружилась. Вела себя хорошо, по хозяйству помогала. Я и подумать не могла, что она таких дел натворит!
А Наташа возьми, да и за старое — в лес. И своего нового друга — 14-летнего Женю прихватила. Как потом рассказывал парнишка своей приемной матери, пошли просто погулять, и вдруг девушка ему уйти из дома предложила. Поначалу было интересно, а потом захотелось обратно, домой. Месяц беглецы находились в розыске. Затем снова — приемник-распределитель для несовершеннолетних в Минске. Женя с радостью вернулся в семью к Марии Александровне. А Наташу женщина брать уже побоялась. Жалко ей девчонку, да справиться с ней, по-видимому, не сумеет.
К сожалению, ситуация вполне предсказуемая. 15-летняя девушка — уже не ребенок, а личность почти сформировавшаяся. И жизненные передряги свой след в ее психике оставили. Сложно такого человека перевоспитать, вернуть на нормальную стезю. И практикой доказано, что “большие дети” с трудными судьбами, всю свою сознательную жизнь наблюдавшие пьянство и распущенность родителей (или следовавшие их примеру), редко приживаются в новых, нормальных семьях. Такие подростки совершенно не приспособлены к человеческим бытовым условиям, не видели чистых постельных принадлежностей, опрятной одежды. Не привыкли к труду, вечно голодные и обделенные вниманием взрослых. У многих ребят богатое криминальное прошлое — десятки краж на счету, другие преступления и правонарушения, проституция, суды, приводы в милицию. Сложно с ними приходится даже опытным специалистам, что уж говорить о приемных родителях. Поэтому чем раньше к ребенку подоспеет помощь, тем больше у него шансов выбраться из пропасти и не стать таким же пропащим, как родители.
Сегодня специалисты, занимающиеся неблагополучными семьями, стараются всячески их сохранять, не спешат забирать детей у нерадивых родителей. Ребенок должен жить в семье — эта истина неоспорима. И лишение родительских прав — крайняя мера. Но, увы, по статистике страдающих от алкоголизма матерей и отцов, которые бы вдруг одумались под страхом потерять своих детей и вернулись к цивилизованной жизни, единицы. Приемные и опекунские семьи, детские дома семейного типа — хорошая альтернатива интернатским учреждениям, которых, кстати, дети нередко боятся как огня. Но здесь они по крайней мере живут в цивилизованных условиях, им помогают социально адаптироваться. Для воспитанников интернатов и детских домов обязательна культурная программа: походы в кинотеатр, театр, на концерты. Оздоравливаются они и в лагерях отдыха.
Наташу определили в Речицкую школу-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. А ведь, по одному из предположений, именно боясь попасть в интернат, девочка и сбежала в Новосибирск в 2003 году. Молодой бомж, с которым она познакомилась на свалке около своей деревни, добывая деньги для пьяницы-матери, настращал Наташу, будто там — хуже некуда.
— Лучше бы меня сразу в интернат! — признается теперь девочка. — Если бы знала, что здесь хорошо, то не бегала бы. И вообще, надоело бегать! Хочется жить нормально. Мне здесь нравится. В первую четверть учеба не особо ладилась. Но я стараюсь, надо же нагнать, что упустила. Класс у нас дружный, я со всеми в ладах. А в свободное время читаю. Только вот со здоровьем бывают проблемы.
По словам директора школы-интерната Валентины Евгеньевны Неволиной, Наташа поступила с глубокой педагогической запущенностью. Период адаптации проходил тяжело. Бывает тревожное настроение. Но девочка она общительная, уравновешенная, старательная. Проблем с ней нет. В школу-интернат Наташа попала в июне, и сразу была отправлена в оздоровительный лагерь. Поначалу за ней закрепили одноклассниц. Среди таких же ребят, как она сама, девочка постепенно освоилась, оттаяла. Дети со сложными судьбами — очень ранимые, принимают все близко к сердцу. С ними обязательно работают социальный педагог, психолог, психиатр.
— Мы стараемся, чтобы каждый ребенок здесь забыл свое прошлое и начал жизнь с чистого листа, — говорит Валентина Евгеньевна. — С малышами, конечно, проще. Но на то мы и педагоги, чтобы справляться и с такими сложными случаями, как у Наташи. Сейчас она в нормальном психическом состоянии, о бродяжничестве, судя по всему, не помышляет. Ребенок как ребенок.
Наташе пошел 17-й год, но так как многое из школьной программы она пропустила, учится в девятом классе. И надумала после его окончания поступать в Мозырское ПТУ-68 строителей на маляра-штукатура. Буду, говорит, своим трудом жить, если здоровье не подведет.
— А жить с мамой или братьями ни за что не хотела бы, — как-то, заволновавшись, добавила Наташа. — Хоть, понятно, скучаю по ним. Я их так ни разу и не видела с той поры, как вернулась.
— Растим детей, воспитываем, а потом они выходят за порог интерната, и ведь неизвестно, что с ними дальше будет, — заметила В. Е. Неволина. — Бывает, возвращаются к своим лишенным на них прав родителям.
И бывает, кстати, не редко. Особенно если забрали детей из неблагополучной семьи в подростковом, сознательном возрасте. Тогда все усилия педагогов оказываются напрасными — эти уже совсем взрослые молодые люди совместно со своими нерадивыми матерями и отцами тоже начинают вести беспорядочный образ жизни, пьянствовать, бездельничать. И в конечном итоге повторяют судьбу родителей, от которой их так старались уберечь — деградируют, спиваются, успевают произвести на свет таких же эмоциональных, а в будущем и социальных сирот. Получается замкнутый, заколдованный круг.
Хотелось бы надеяться, что в дальнейшей судьбе Наташи не будет больше опасных крутых виражей, что трудности, которые встретятся на пути, не сломают решимость девушки жить по-человечески.
Ольга ДАНИЛКОВА
в материале “Большая трагедия маленькой жизни” рассказывала о девочке Наташе, которая в 13 лет, спасаясь от материнской “ласки”, сбежала из дома
и добралась аж
до Новосибирска.
Жила там в лесу в землянке. А через полтора года, намыкавшись и устав от одиночества, решилась-таки вернуться домой, в деревню Деражня Речицкого района. Сотрудники правоохранительных органов помогли Наташе, которой на тот момент исполнилось уже 15, доставили ее через шесть приемников-распределителей до Гомеля. Конечно, домой, к окончательно деградировавшей матери, пропадавшей где-то на свалке, Наташу вернуть было нельзя. Поэтому девочку поместили в социальный приют в Речице. Настрадавшаяся за свою маленькую жизнь, она находилась в сложном психологическом состоянии: в поведении были противоречия, путаность в рассказах, девочка во всем случившемся винила себя. С Наташей начали работать педагоги и психологи, была оказана медицинская помощь — она жаловалась на боли в сердце. Стремясь вернуться домой, она надеялась отогреться теплом и заботой близких. Но мать, узнав о возвращении дочери, тут же написала заявление с просьбой лишить ее родительских прав. В приют к Наташе никто из близких так и не приехал...
Прошел год. За это время в судьбе девочки произошло много событий. Беда Наташи не оставила людей равнодушными. После публикации раздавались в редакции звонки — кто предлагал помочь деньгами, кто одеждой. А Мария Александровна Ходос из деревни Медведово Светлогорского района, которая взяла на воспитание пятерых детей, вызвалась принять Наташу в свою большую семью.
— Девочка мне сразу понравилась — спокойная, добродушная, — рассказывает Мария Александровна. — Сразу нашла общий язык с остальными моими детьми. Особенно с Женей сдружилась. Вела себя хорошо, по хозяйству помогала. Я и подумать не могла, что она таких дел натворит!
А Наташа возьми, да и за старое — в лес. И своего нового друга — 14-летнего Женю прихватила. Как потом рассказывал парнишка своей приемной матери, пошли просто погулять, и вдруг девушка ему уйти из дома предложила. Поначалу было интересно, а потом захотелось обратно, домой. Месяц беглецы находились в розыске. Затем снова — приемник-распределитель для несовершеннолетних в Минске. Женя с радостью вернулся в семью к Марии Александровне. А Наташу женщина брать уже побоялась. Жалко ей девчонку, да справиться с ней, по-видимому, не сумеет.
К сожалению, ситуация вполне предсказуемая. 15-летняя девушка — уже не ребенок, а личность почти сформировавшаяся. И жизненные передряги свой след в ее психике оставили. Сложно такого человека перевоспитать, вернуть на нормальную стезю. И практикой доказано, что “большие дети” с трудными судьбами, всю свою сознательную жизнь наблюдавшие пьянство и распущенность родителей (или следовавшие их примеру), редко приживаются в новых, нормальных семьях. Такие подростки совершенно не приспособлены к человеческим бытовым условиям, не видели чистых постельных принадлежностей, опрятной одежды. Не привыкли к труду, вечно голодные и обделенные вниманием взрослых. У многих ребят богатое криминальное прошлое — десятки краж на счету, другие преступления и правонарушения, проституция, суды, приводы в милицию. Сложно с ними приходится даже опытным специалистам, что уж говорить о приемных родителях. Поэтому чем раньше к ребенку подоспеет помощь, тем больше у него шансов выбраться из пропасти и не стать таким же пропащим, как родители.
Сегодня специалисты, занимающиеся неблагополучными семьями, стараются всячески их сохранять, не спешат забирать детей у нерадивых родителей. Ребенок должен жить в семье — эта истина неоспорима. И лишение родительских прав — крайняя мера. Но, увы, по статистике страдающих от алкоголизма матерей и отцов, которые бы вдруг одумались под страхом потерять своих детей и вернулись к цивилизованной жизни, единицы. Приемные и опекунские семьи, детские дома семейного типа — хорошая альтернатива интернатским учреждениям, которых, кстати, дети нередко боятся как огня. Но здесь они по крайней мере живут в цивилизованных условиях, им помогают социально адаптироваться. Для воспитанников интернатов и детских домов обязательна культурная программа: походы в кинотеатр, театр, на концерты. Оздоравливаются они и в лагерях отдыха.
Наташу определили в Речицкую школу-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. А ведь, по одному из предположений, именно боясь попасть в интернат, девочка и сбежала в Новосибирск в 2003 году. Молодой бомж, с которым она познакомилась на свалке около своей деревни, добывая деньги для пьяницы-матери, настращал Наташу, будто там — хуже некуда.
— Лучше бы меня сразу в интернат! — признается теперь девочка. — Если бы знала, что здесь хорошо, то не бегала бы. И вообще, надоело бегать! Хочется жить нормально. Мне здесь нравится. В первую четверть учеба не особо ладилась. Но я стараюсь, надо же нагнать, что упустила. Класс у нас дружный, я со всеми в ладах. А в свободное время читаю. Только вот со здоровьем бывают проблемы.
По словам директора школы-интерната Валентины Евгеньевны Неволиной, Наташа поступила с глубокой педагогической запущенностью. Период адаптации проходил тяжело. Бывает тревожное настроение. Но девочка она общительная, уравновешенная, старательная. Проблем с ней нет. В школу-интернат Наташа попала в июне, и сразу была отправлена в оздоровительный лагерь. Поначалу за ней закрепили одноклассниц. Среди таких же ребят, как она сама, девочка постепенно освоилась, оттаяла. Дети со сложными судьбами — очень ранимые, принимают все близко к сердцу. С ними обязательно работают социальный педагог, психолог, психиатр.
— Мы стараемся, чтобы каждый ребенок здесь забыл свое прошлое и начал жизнь с чистого листа, — говорит Валентина Евгеньевна. — С малышами, конечно, проще. Но на то мы и педагоги, чтобы справляться и с такими сложными случаями, как у Наташи. Сейчас она в нормальном психическом состоянии, о бродяжничестве, судя по всему, не помышляет. Ребенок как ребенок.
Наташе пошел 17-й год, но так как многое из школьной программы она пропустила, учится в девятом классе. И надумала после его окончания поступать в Мозырское ПТУ-68 строителей на маляра-штукатура. Буду, говорит, своим трудом жить, если здоровье не подведет.
— А жить с мамой или братьями ни за что не хотела бы, — как-то, заволновавшись, добавила Наташа. — Хоть, понятно, скучаю по ним. Я их так ни разу и не видела с той поры, как вернулась.
— Растим детей, воспитываем, а потом они выходят за порог интерната, и ведь неизвестно, что с ними дальше будет, — заметила В. Е. Неволина. — Бывает, возвращаются к своим лишенным на них прав родителям.
И бывает, кстати, не редко. Особенно если забрали детей из неблагополучной семьи в подростковом, сознательном возрасте. Тогда все усилия педагогов оказываются напрасными — эти уже совсем взрослые молодые люди совместно со своими нерадивыми матерями и отцами тоже начинают вести беспорядочный образ жизни, пьянствовать, бездельничать. И в конечном итоге повторяют судьбу родителей, от которой их так старались уберечь — деградируют, спиваются, успевают произвести на свет таких же эмоциональных, а в будущем и социальных сирот. Получается замкнутый, заколдованный круг.
Хотелось бы надеяться, что в дальнейшей судьбе Наташи не будет больше опасных крутых виражей, что трудности, которые встретятся на пути, не сломают решимость девушки жить по-человечески.
Ольга ДАНИЛКОВА
Реклама
