“Закадровые” мысли переводчика

Мой собеседник — Руслан КАРПОВ. Переводчик со стажем. Помимо занятости в бюро переводов, работает на факультете подготовки специалистов для зарубежных стран Гомельского медуниверситета. Владеет двумя языками — английским и французским. Состоит в белорусской гильдии профессиональных переводчиков, в ассоциации переводчиков и педагогов Москвы, в департаменте переводов “Global Polyglots” Великобритании.
Есть профессии второго плана: например, телохранитель, консультант, имиджмейкер. К этому же ряду можно смело добавлять — переводчик. Причем существует стереотип, будто для этой работы не надо особо париться: главное, выучить иностранный язык, а потом — знай себе, повторяй, как попугай, чужие мысли.
С Русланом мы знакомы давно, но о секретах его профессии говорим впервые. Маленькая, но очень важная деталь: слово “переводчик” в нашем диалоге относится исключительно к профессионалам своего дела.

— Руслан, не в обиду тебе будет сказано, но многие (и я в том числе) считают, что переводчику совсем не обязательно обладать интеллектом…
— Сразу же исторический факт. В мае 1945 года в Берлине после подписания пакта о без¬оговорочной капитуляции Германии на торжественное заседание собирается Верховное главное командование союзнических армий. Там присутствует командный состав Советской армии и американских войск. После торжественной части, когда подписали все документы, начался банкет. Все достаточно расслабились, один из американских генералов подходит к русскому полковнику и через переводчика говорит, что “в память о нашей знаменательной встрече хотел бы подарить господину полковнику картину. Узнайте, пожалуйста, что он любит больше всего”. Русский полковник, находясь подшофе, отвечает: “Мне нравится, где голые бабы”. Переводчик тут же переводит: “Господину полковнику нравится фламандское искусство”.

— Убедил. Снимаю вопрос по поводу интеллекта. А как насчет собственного мнения?
— Существует негласный моральный кодекс переводчика: исходный текст неприкосновенен. Мы не имеем права в него вмешиваться…

— Даже если видите, что это откровенная чушь?
— Именно. Переводчик не должен высказывать собственного мнения за исключением тех случаев, когда это противоречит каким-то моральным принципам и идет вразрез с законодательством. В подобных ситуациях говорю: “Я не буду это переводить, давайте поставим вопрос по-другому”. Если на каком-то этапе переговоры зашли в тупик и могут сорвать конечную цель, переводчик должен уловить тонкую ниточку и направить беседу в нужное русло. Это может быть передача исходного текста, не искажающая смысла, но с использованием более корректной лексики.

— А если твой клиент не нарушает закона и моральных принципов, но несет откровенную бредятину и ты, как человек умный, это понимаешь?
— Приходилось и с таким сталкиваться. Причем не раз. Например, после официального приема начинается неформальная часть. Какой-нибудь начальник позволяет себе хлебнуть лишнего, тогда приходится, надевая на себя маску полной серьезности, выдавать его пьяный бред за хорошо сказанную фразу. Когда человек подпивает, в его лексиконе может появиться нецензурное словечко, в таких случаях выискиваешь в своих закромах какой-то сленг, который будет в рамках приличия. Ведь если говорящему смешно то, о чем он говорит, он ждет ответной реакции и от собеседника. И здесь на переводчике лежит ответственность: надо донести этот смех, но чтобы собеседник не оскорбился при этом. Вообще для переводчика фуршеты — самая неприятная часть работы, особенно когда они совмещаются с баней.

— Почему?
— Обе стороны уже полностью расслаблены, а переводчик в этот момент на работе. Он не должен выпивать (что при нашем менталитете очень сложно), должен следить, чтобы ситуация не вышла за рамки дозволенного. Один клиент, который нуждался в моих услугах, откровенно признался: “Я должен быть в тебе уверенным на тот случай, если я отрублюсь, — ты должен довести дело до конца”.

— Клиенты обсуждают с тобой “на утро” свое поведение на фуршетах?
— Редко. Хотя бывали случаи, когда на следующий день после переговоров директор фирмы вызывал меня и спрашивал: “Объясни, в чем дело: я вчера думал, что переговоры зайдут в тупик, а сегодня мы подписываем соглашение”. Иногда приходится проявлять чудеса, чтобы достигнутый результат на переговорах не сошел на нет при неформальном общении. Для этого нужно иметь профессиональные навыки.

— Получается, что переводчик знает о том, что для других остается за кадром. Для тебя есть такое понятие, как неразглашение информации?
— Естественно. Это также входит в моральный кодекс переводчика — соблюдение конфиденциальности, неразглашение имен клиентов, с которыми приходится иметь дело. Скажем, на предприятии готовится большой совместный проект. Переводчик знает, что за этим стоит, что предшествовало моменту подписания, но не имеет права обсуждать это с кем бы то ни было.

— С делегациями из каких стран мира тебе приходилось работать?
— Из Великобритании, Шотландии, Японии. Приходилось работать с делегацией МАГАТЭ, где все касалось атомной энергетики, делать переводы для “Лукойла”, связанные с нефтью и газом. Когда, например, “Лукойл” рассматривал опыт разработки месторождений нефти в Техасе, Шотландии, я консультировался с мастером одного из участков объединения “Белоруснефть”, который рассказывал мне, как разрабатываются месторождения, из каких этапов состоит эта работа. Словом, для того, чтобы перевести что-то из определенной области, нужно эту область прощупать, вникнуть в ее специфику.

— Кто-то из великих сказал: “В общении самое главное то, что не сказано”. Если у твоего клиента не хватает словарного запаса, ты можешь ему подсказать?
— Это профессиональная интуиция. Ты можешь предугадать, что клиент хочет сказать, и подтолкнуть его. Либо говоришь: “Да-да, я понимаю вашу мысль, я ее изложу”. Бывают случаи, когда покажут что-то на пальцах и говорят: “Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать, переведи ему”.

— Твоя профессия востребована временем?
— В последнее время спрос повышается именно на квалифицированных специалистов. Ведь в Беларуси развивается экономика, многие предприятия заключают договоры и контракты с иностранными компаниями. И проблема в том, чтобы найти профессионального переводчика, который поможет провести переговоры по телефону, написать письмо, перевести договор, деловые бумаги. Уже мало знать терминологию. Переводчик должен знать правила составления письма (в каком углу какое слово разместить), речевые клише (для каждого документа они — свои). В этом плане очень сложными представляются нотариальные переводы. Они изобилуют юридическими терминами, у них сложная взаимосвязь, и здесь переводчику нужно быть еще немножечко и юристом. Не обойтись без изучения соответствующих документов иностранных образцов.

— Сейчас много различных подделок. Если ты видишь несоответствие шапки документа с печатью или что-то в этом роде, станешь браться за перевод, заранее зная, что его не пропустят?
— Буквально несколько дней назад мне принесли 10 документов, на каждом из них — печать именно на одной и той же букве заходит на текст документа, подпись идет в одном и том же месте и везде не просматривается один и тот же ее фрагмент. Даже невооруженным глазом было видно, что это подделка. Как бы ты ни поставил печать, одинаковой на двух документах она не будет, всегда будет смещение ее на листе бумаги, оттиск будет разным, символы будут читаться где-то больше, где-то меньше. Сказал об этом клиенту и вернул бумаги.

— Язык жестов несет для тебя дополнительную информацию?
— Конечно. Хотя если приходится переводить англоговорящих итальянцев (а мы все знаем, что итальянцы люди весьма экспрессивные), то на их жестикуляцию не стоит обращать внимания. Если говорить о жестикуляции вообще, то любой переводчик должен знать, что одни и те же жесты у народов различных стран несут разную смысловую нагрузку. Например, поднятый вверх большой палец — у нас это “клас¬сно!”, а нигерийцы таким образом останавливают автомобиль. В Великобритании наш жест “виктория”, или цифра “2” — ругательный, для англичанина показать так цифру “2” можно лишь развернув ее ладошкой к собеседнику. Если покажешь тыльной стороной — ты его посылаешь. И так далее…

— Клиентов не выбирают. Приходилось иметь дело с людьми, которые были тебе глубоко неприятны?
— Естественно. Впрочем, это может иметь место и в других профессиях. С той лишь разницей, что переводчику приходится проводить с ними дня три подряд с утра до вечера, сопровождать в длительных поездках. В таких случаях зажимаю эмоции в кулак. Делаю вежливое лицо и терплю. Некоторые проявляют высокомерие, показывают свое положение босса, мол, ты — всего лишь переводчик, программная дискета, которую можно запустить и она все сделает.
Бывает и такое: перевожу встречу. Нужно строить фразу, и для того, чтобы заполнить паузу, подобрать термин, делаю вставочку “э-э-э” и в этот момент слышу: “Перестань заикаться!” Дело в том, что эта сцена не исчезает, ее все видят. Иностранцы не понимают, какое мне сделано замечание. Они уже начинают с недоверием относиться к тому, что я говорю. Здесь нужно найти в себе силы улыбнуться, не потерять нить разговора и довести работу до конца. Это очень тяжело. В последующем я стараюсь свести контакты с таким заказчиком к минимуму.

— Твой труд вообще ценится?
— На Западе труд переводчика относится к высокоинтеллектуальным профессиям, у нас, к сожалению, — к разряду услуг. Кстати, за все время был один только случай, когда произнесли тост “за переводчика”. Мне было неловко его переводить, не стану же я сам себя хвалить! Я сказал, что такой-то благодарит меня за работу. Часто переводчика используют как фотографа, ни для кого не секрет, что члены делегации любят фотографироваться...

— Так вот откуда такое нешуточное увлечение фотографией! Я знаю, что у тебя было пять авторских фотовыставок, три твоих снимка увезла с собой из Гомеля вице-мэр Абердина. По-прежнему снимаешь готику?
— Да. Это самое большое мое увлечение в зарубежных поездках.

— Руслан, ну хотя бы изредка ты попадаешь в кадр вместе со всеми? Тебе предлагают сняться на память о твоем участии в переговорах, встречах?
— Нет. Даже когда говорят: “Становимся все”, я отхожу в сторону. Встретились две компании или делегации, — я, как нейтральное лицо, остаюсь за кадром. Грубо говоря, завтра на моем месте может быть другой…
Каверзные вопросы задавала Наталья ПРИГОДИЧ
Фото Олега БЕЛОУСОВА