Дети аиста
- 3953
- 11:14
- 24.01.2008
Поделиться
Встречали ли вы человека, носящего фамилию Аистов? Скорее всего, вы вспомните Бусла, Буслова, Бусленко, даже Буслика. Аистов же — фамилия раритетная, то есть весьма редкая, исключительная. В русских письменных памятниках она указывается всего один раз — в 1646 году, в Нижнем Новгороде. Белорусские письменные памятники не знают ни языческого имени Аист, ни фамилии Аистов.
Это и не удивительно, поскольку слово аист из всех славянских языков известно только в русском. Впрочем, и здесь оно — не исконное, поскольку было заимствовано из тюркских языков, причем достаточно поздно. Поэтому слово аист и не отразилось отчетливо в составе дохристианских имен, на основе которых потом возникали фамилии.
В Беларуси издавна бусла-аиста называли еще ляльком. Не исключено, что у белорусов было известно бытовое имя-прозвище Лялёк “аист”, отчего и возникла фамилия Ляльков.
В древнерусском и старославянском языках для называния аиста существовали слова стьрк и стръкъ, отразившиеся, как можно полагать, в фамилиях Строков и Строкин. Аналогичные названия аиста известны ныне в болгарском, сербском и хорватском языках. Украинцы, кроме слова бусол “бусел, аист”, используют также слово чорногуз, с чем связаны встречающиеся иногда фамилии Черногуз и Черногузов.
“Птичьих” фамилий вообще очень много: Голубев, Воробьев, Орлов, Гусев, Сорокин, Чижов, Синицын, Соловьев, Журавлёв, Уткин, Воронин, Соколов… Все они отражают языческие имена наших предков. Именование детей по птицам имело мифологические корни: птица являлась образом души, духа. Из-за связи с небом, верхним миром, птица считалась атрибутом тех или иных божеств, в частности, бога любви и счастья Леля. Языческие поверья о душе-птице или о душе, уносимой птицей, отразились косвенно даже в христианских представлениях о крылатых ангелах, уносящих душу после смерти. Рождавшийся человек воспринимался как новое воплощение души предка. Поэтому и появление ребенка в семье нередко объяснялось (особенно старшим детям) весьма просто: сестру или брата принесли птицы, в частности, буслы-аисты.
Эта птица в культурной традиции разных народов имела семейно-брачную, жизненную символику. В Древнем Риме аист посвящался Юноне, богине материнства, помогавшей роженицам. Славянским девушкам запрещалось смотреть на аиста. Приснившийся женщине аист означал беременность. Если аист кружился над чьим-либо домом, это расценивали как предвестье рождения ребенка.
Аисты возвращались весной в Беларусь обычно на Благовещение, в ключевой день года, знаменующий начало весенне-летнего цикла. Вот почему они всегда считались птицами, несущими добрую (благую) весть. Увидеть первого летящего аиста — к счастью, к долголетию, здоровью, к скорому замужеству и… появлению детей. Деньги в кармане в этом случае предвещают богатство, ключи — изобилие, а если ничего нет — убытки. При виде первых аистов люди приговаривали: “На тихое лето, буйное жито, а нам на здоровье”. При этом иногда умывались, чтобы быть здоровыми, резвыми и веселыми, кувыркались, чтобы не болели ноги, катались по земле, прислонялись к деревьям, к плетню, чтобы не болела спина.
Издавна в деревнях старались устроить гнездо аиста на доме или на хозяйственных постройках — сарае, хлеве, а также на дереве возле жилья, используя для этого старую борону или колесо. Аист оберегал дом от молнии и пожара, от злых чар и наговоров, способствовал прибыльному ведению хозяйства. Очень плохо, если аист не возвращается в прежнее гнездо, — это сулит запустение дому.
Аиста почитали с древнейших времен. У белорусов существовал культ этой птицы, считавшейся священной. Предшественники белорусов, радимичи, жившие в Посожье, верили в родство аиста и человека. В этом проявляются отголоски верований об аисте-тотеме. Наши предки не убивали аистов и не разоряли их гнезда, боясь мести духа божественной птицы. Радимичи считали, что божество Аист или его душа могут вызывать град, ливень, ветер, бурю, приносить в клюве искру, от которой возникнет всепоглощающий пожар. Поверья об аисте, приносящем огонь и вызывающем бурю, обусловлены древними представлениями о связи этой птицы с Перуном, богом грозы, грома и молнии. Проявлением тотемических верований о родстве человека и аиста является обычай белорусов называть аистов человеческими именами — Адам, Богдан, Иван, Яков, Григорий, Василий.
Александр Рогалев,
доктор филологических наук
Это и не удивительно, поскольку слово аист из всех славянских языков известно только в русском. Впрочем, и здесь оно — не исконное, поскольку было заимствовано из тюркских языков, причем достаточно поздно. Поэтому слово аист и не отразилось отчетливо в составе дохристианских имен, на основе которых потом возникали фамилии.
В Беларуси издавна бусла-аиста называли еще ляльком. Не исключено, что у белорусов было известно бытовое имя-прозвище Лялёк “аист”, отчего и возникла фамилия Ляльков.
В древнерусском и старославянском языках для называния аиста существовали слова стьрк и стръкъ, отразившиеся, как можно полагать, в фамилиях Строков и Строкин. Аналогичные названия аиста известны ныне в болгарском, сербском и хорватском языках. Украинцы, кроме слова бусол “бусел, аист”, используют также слово чорногуз, с чем связаны встречающиеся иногда фамилии Черногуз и Черногузов.
“Птичьих” фамилий вообще очень много: Голубев, Воробьев, Орлов, Гусев, Сорокин, Чижов, Синицын, Соловьев, Журавлёв, Уткин, Воронин, Соколов… Все они отражают языческие имена наших предков. Именование детей по птицам имело мифологические корни: птица являлась образом души, духа. Из-за связи с небом, верхним миром, птица считалась атрибутом тех или иных божеств, в частности, бога любви и счастья Леля. Языческие поверья о душе-птице или о душе, уносимой птицей, отразились косвенно даже в христианских представлениях о крылатых ангелах, уносящих душу после смерти. Рождавшийся человек воспринимался как новое воплощение души предка. Поэтому и появление ребенка в семье нередко объяснялось (особенно старшим детям) весьма просто: сестру или брата принесли птицы, в частности, буслы-аисты.
Эта птица в культурной традиции разных народов имела семейно-брачную, жизненную символику. В Древнем Риме аист посвящался Юноне, богине материнства, помогавшей роженицам. Славянским девушкам запрещалось смотреть на аиста. Приснившийся женщине аист означал беременность. Если аист кружился над чьим-либо домом, это расценивали как предвестье рождения ребенка.
Аисты возвращались весной в Беларусь обычно на Благовещение, в ключевой день года, знаменующий начало весенне-летнего цикла. Вот почему они всегда считались птицами, несущими добрую (благую) весть. Увидеть первого летящего аиста — к счастью, к долголетию, здоровью, к скорому замужеству и… появлению детей. Деньги в кармане в этом случае предвещают богатство, ключи — изобилие, а если ничего нет — убытки. При виде первых аистов люди приговаривали: “На тихое лето, буйное жито, а нам на здоровье”. При этом иногда умывались, чтобы быть здоровыми, резвыми и веселыми, кувыркались, чтобы не болели ноги, катались по земле, прислонялись к деревьям, к плетню, чтобы не болела спина.
Издавна в деревнях старались устроить гнездо аиста на доме или на хозяйственных постройках — сарае, хлеве, а также на дереве возле жилья, используя для этого старую борону или колесо. Аист оберегал дом от молнии и пожара, от злых чар и наговоров, способствовал прибыльному ведению хозяйства. Очень плохо, если аист не возвращается в прежнее гнездо, — это сулит запустение дому.
Аиста почитали с древнейших времен. У белорусов существовал культ этой птицы, считавшейся священной. Предшественники белорусов, радимичи, жившие в Посожье, верили в родство аиста и человека. В этом проявляются отголоски верований об аисте-тотеме. Наши предки не убивали аистов и не разоряли их гнезда, боясь мести духа божественной птицы. Радимичи считали, что божество Аист или его душа могут вызывать град, ливень, ветер, бурю, приносить в клюве искру, от которой возникнет всепоглощающий пожар. Поверья об аисте, приносящем огонь и вызывающем бурю, обусловлены древними представлениями о связи этой птицы с Перуном, богом грозы, грома и молнии. Проявлением тотемических верований о родстве человека и аиста является обычай белорусов называть аистов человеческими именами — Адам, Богдан, Иван, Яков, Григорий, Василий.
Александр Рогалев,
доктор филологических наук
Реклама
