Чистое сердце сестры Аднет

“То, что ты строил годами, может обрушиться в одно мгновение. И все же строй! Люди нуждаются в помощи, но они же станут упрекать тебя за нее. И все же помогай людям! Отдай миру лучшее, что имеешь, и получишь жестокий удар. И все же отдай миру самое лучшее, что есть у тебя!” Это слова Матери Терезы, великой миссионерки, основательницы Ордена Божественной Любви. В центре Калькутты она открыла пристанище для самых обездоленных. Местные жители назвали его Домом Чистого Сердца. Такой дом — единственный в Беларуси — есть и в Гомеле.


Здесь живут 25 бомжей и шесть сестер ордена: три индианки, мальтийка, полька и кенийка. Монахини в бело-синих одеждах выглядят необычно, сразу бросается в глаза их несхожесть с белорусками. Наши люди смотрят на них с интересом и опаской. О том, кто они, знают в основном только те бомжи (их примерно сто человек), которые ежедневно находят здесь пищу и теплые слова. Кормят, здесь, кстати, только трезвых и всех страждущих знают в лицо.
Ранним утром звоню в дверь бывшего детского сада. Выходят две улыбчивые женщины с дорожными сумками в руках.
— Вы подойдите часам к пяти, мы сейчас уезжаем в тюрьму, — говорит мне та, что поменьше ростом. Как потом оказалось, старшая сестра Аднет.
В Гомель сестры ордена приехали в 1993 году. Но Дом милосердия появился только спустя три года. В Беларуси монахиням никто финансовую помощь не оказывает, живут они за счет благотворительности. Для покупки помещения в Гомеле деньги собирали по всему миру. Чем занимаются сестры? Помогают “бедным из бедных”. Кормят бездомных, заботятся о тех обездоленных, которые живут в их доме. Это тяжелобольные люди, кто-то обратился к ним сам, как в последнюю инстанцию, кого-то монахини подобрали. Сами живут аскетично. Наверное, жить, как “бедный из бедных”, — значит знать, как лучше таким людям помочь.
С журналистами сестры ордена обычно не общаются. Но я сразу сказала, что пришла с чистым сердцем и с неподдельным интересом. Искренне сказала. И сестра Аднет мне поверила.
— Знаю, что вы не любите шумихи и излишнего внимания... — тихо говорю.
Сестра поправляет меня, улыбнувшись:
— Не то что не любим, нам это запрещено. Вступая в орден, мы даем обет. Сестры работают не ради известности. Ради Христа.
— А кто-нибудь из белорусок состоит в ордене?
— Нет, есть монахини из России, Украины, Латвии. Но из Беларуси нет никого.
Про сестер у нас вообще мало кто знает. Но они не только к этому не стремятся, а даже сознательно избегают. Кому надо, тот видит. Кто хочет, тот слышит.
— А почему у вас такие одежды?
— Матери Терезе было видение. Это воля Иисуса. Белое сари — символ чистоты, а синий цвет — знак Богородицы.
Мы разговариваем на странном языке: русский, английский, жесты, мимика... Из ответов сестры может сложиться образ суровой, немногословной и степенной монахини. Это совсем не так. Но ведь в фиксацию слов нельзя внести смешливые и теплые искорки в ее глазах. Живости в ней столько, что ее выбор кажется странным.
Спрашиваю, давно ли она монахиня. Сестра Аднет говорит, что получила благословение от матери Терезы много лет назад. Я смотрю на маленькую, хрупкую, похожую на подростка женщину, и у меня невольно вырывается:
— А сколько же вам лет, если не секрет?
— А как ты думаешь?
Задумавшись, неуверенно произношу:
— Тридцать?
— Тридцать шесть. И двадцать из них я монахиня.
— Значит, вы в шестнадцать лет поняли, что это ваш путь?
— Нет. Я поняла это в пять, — просто говорит сестра.
Аднет из Индии, родилась в крестьянской семье, ее родители очень набожные люди. Как и все мамы и папы в мире, они хотели дать дочери достойное образование. Но после школы девушка не стала поступать в университет:
— Я опасалась, что это заслонит от меня мое призвание.
Аднет довольно хорошо говорит по-русски. До того как приехала в Гомель в 2004 году, она шесть лет была в Сибири, тоже как монахиня ордена.
— А не страшно было ехать в холодную Сибирь?
— Нет. Думаю, так надо было. Я ни разу не заболела. Меня даже перестала беспокоить язва желудка. И до сих пор не болею. Для меня это чудо.
Слушаю это все, но недоумеваю по другой причине: я же побаивалась к монахиням идти. Для меня они всегда были непонятными, особенными людьми, в чем-то даже, не в обиду будет сказано, фанатичными. Но в уверенном тоне сестры Аднет нет ни капли фанатизма. Как же так может быть? Люди сознательно едут далеко от дома — помогать нуждающимся в чужой стране — и не прячут это за ширму благотворительности и миссионерства. Просто помогают и ничего не ждут взамен.
— Почему мы жертвуем всеми радостями жизни и едем далеко от родины? Людям трудно это понять, но в нашей жизни есть своя радость: помогать, — говорит мне сестра Аднет на прощание.
Чтобы так сказать, нужна не готовность к самопожертвованию, а огромное чистое сердце. И теплые искорки в глазах...