Живописны леса Придесенья

Всякий раз еду в эту страну с отличным настроением. Здесь живут мои друзья, коллеги
по совместному выпуску “Живая вода”, герои публикаций. Те, кто в разные годы своим колоритным обликом, сочными звуками певучей мовы, народных песен и шуток, щедростью и гостеприимством и слагались в моем восприятии в национальную общность — украинский народ.
До Чернигова-то — рукой подать. Но нынче эта дорога, перерезанная границей и таможней, удлиняется почти на два часа только в одну сторону. И от этого настроение портится. Вместе с представителями “лесного” спорта Гомельского производственного лесохозяйственного объединения мы едем на межотраслевую спартакиаду. Мужская сборная одержима “повалить” братьев-украинцев. Даже пилу свою самую острую заботливо укутали в тряпье предприимчивые полешуки-петриковчане. Пока таможенники готовят нас к отправке, в очереди знакомлюсь с еще одним попутчиком, Анатолием Смолянко, журналистом, более 35 лет отслужившим в армии, долгое время работавшим постоянным корреспондентом Белорусского военного округа. Анатолий Владимирович — настоящий полковник, да и лесник до мозга кости — уроженец Налибокской пущи. Теперь по заданию “Белорусской лесной газеты” он едет на соревнования. Интерес к Украине у человека особый — он бывший выпускник Львовского высшего военно-политического училища, автор двух документальных и пяти художественных книг.
Пока сверяли наши “паспорта и лица”, коллега вспоминал наиболее памятные эпизоды своего журналистского творчества. Взгрустнулось от того, что обменный пункт украинского банка все еще не признает наш белорусский рубль. В объявлении значатся лишь покупка и продажа долларов, евро, российских рублей. В тот сентябрьский день за один доллар предлагали пять гривен, за евро — шесть. Российский рубль оценивался в 1,65 гривны.
Комбайн “Ростсельмаша”, молча стоящий в стороне словно нарушитель границы, навевает воспоминания о единой стране, разбежавшейся по национальным квартирам. И преодолевающие погранично-таможенный рубеж на велосипедах дачники, движущиеся в Беларусь с нехитрым крестьянским скарбом. Вот кто больше всего на собственной коже чувствует этот “разрез” по-живому.
Иван Петрович Галицкий, автослесарь Гомельского лесхоза, в Чернигове не был уже 16 лет. Откликнулся на приглашение поучаствовать в спартакиаде, потянуть канат, большей частью не из спортивного интереса. Из чисто человеческого. Хотелось своими глазами посмотреть, как живут соседи.
— С Украиной родственными узами я не связан, — делится собеседник. — Я “бульбаш” в чистом виде. Но не чужд мне интерес к ней как к сестре, соседке. Тут, на Черниговщине, со стороны Гомеля мало лесов, преобладают смешанные: березы, сосны, дубы.
Прильнув к окну, Иван Петрович переживает, что поля контрастируют с нашими. “Знаете, я бы на их месте эти пустующие площади засадил лесом. Было бы по-хозяйски, и пейзаж стал бы краше, — рассуждает гомельчанин. — А вот за такие кучи спиленных деревьев, высохших кустов на обочине у нас бы уже “по шапке получили”. (Это об увиденном в Репках.)
Настроение подняло село Равнополье: здесь на кукурузном поле работали комбайны, машины по отвозке силоса. Чувствовался привычный ритм сельской жизни. И на частных подворьях, как и в Репках, люди занимались исконно повседневными заботами. Кто-то завершал ремонт дома, кто-то рубил дрова, кто-то убирал остовы с кукурузных посадок. Важно прогуливались гуси, словно охраняя мини-базарчики с выставленными на лавках краснощекими яблоками, синими сливами, увесистыми аппетитными грушами. А из распахнутого окна звучала песня: “Несе Галя воду…” Такая близкая и понятная, родная. Ведь существует же ее вариант и на нашей, беларускай мове… Прекраснейшее средство “спiлкування”, постижения друг друга. А желание к общению никаким революциям не уничтожить.
Вспомнила солнечный июльский
день, когда на пороге моего редакционного кабинета вдруг возникла она, “жінка, яка дещо знае”. Лилия Бондаревич-Черненко из районного городка Прилуки, что на Черниговщине. Писатель, поэт, журналист. Жинка! Которая знает о нас, женщинах, все. Ее чувственная лирическая проза столь женственна, что, глядя на саму Лилию, часто примеряющую на себя образ парня-сорванца, удивляешься: надо же, и в этот “уголок” нашей бабьей души заглянула!
“Ты добра разумееш, што кожнае каханне, якое сустракае на сваім шляху жанчына, — усяго толькі ілюзія. Яшчэ адна ілюзія ў гэтым вар’яцкім свеце. Але ж свята верыш у тое, што яно — пачатак чарговага рэнесансу.
Калі ты закахаешся ў яго, то гэта заўжды азначае, што ты закахаешся ў верасовы водар лесу свайго дзяцінства, у высокае неба, у самотнасць начных незнаёмых вуліц, у плошчы і ратушы незнаёмых гарадоў (апосталы рухаюцца наўкола цыферблата гадзінніка і адпускаюць табе сваёй няспешнай хадой хвіліны вечнасці). Ты закахаешся ў дажджы, якія падарожнічаюць па тваіх жаночых сцежках (ты прыходзіш ад іх з вялікім чорным парасонам, які мог бы належаць Воланду, Чарлі Чапліну, Эдзіт Піяф. Спачатку не складаеш яго — хай трохі прасохне... Складаеш потым, і ў яго яшчэ вільготных складках-маршчынках зашыфравана, завільготнена твая туга і ўсмешка)”.
Это строки из новой книги “На берегах любви”, изданной в Чернигове. В ней очерки, эссе и интервью на украинском и белорусском языках. Очерки и интервью — о самых разных людях — от политиков, банкиров до рядовых крестьян. И рассуждения о жизни Украины, ее прошлом, настоящем и будущем.
Лилия очень трепетно относится к своим истокам, обожает Зябровку и Гомель, с которыми связаны ее детство и юность. Живет надеждой, что Союз писателей Беларуси примет ее в свои ряды. В подаренной книге есть строки о пережитом в войну жителями Зябровки.
“Па два бакі ад пуцей, на 100 метраў у лес, немцы выразалі, высеклі ўсе сосны і яліны, а яшчэ шукалі жанчыну ў чырвонай кофце — па даных, менавіта гэта партызанка ў вопратцы простай вясковай жанчыны падрывала эшалоны. Кожную стрэчную, якая была адзета ў кофту такога колеру, хапалі і расстрэльвалі на вачах ва ўсіх. Людзі хаваліся ў лесе. Уся бабусіна сям’я зноў пайшла жыць у свой акоп, сыры і вільготны. Елі апенькі, кару... Колькі было іх за вайну, гэтых акопаў-зямлянак, у якіх вада стаяла па калені!.. Спалі на сасновым лапніку, хварэлі, галадалі, калаціліся ад страху. Бабуся за вайну пахавала дваіх дзяцей — Сашу і Толю, зусім маленькіх, грудных. Выратавала маму і яе сястру Олю... (Дзве іншыя твае цёткі нарадзіліся ў апошні год вайны і таксама выжылі). Потым была Нямеччына. Вялікі састаў, запоўнены дзецьмі, вёз тваю дванаццацігадовую маму — туды, у горад Магдэбург, на вуліцу (іронія долі!) Ліберкштрассе (Любімая)...”
Вот с такими воспоминаниями о
Лилии въезжала я в Чернигов.
Дрогнуло сердце при виде просветленной березовой рощицы в городской черте. Такой у нас в Гомеле нет. И потому при встрече с начальником управления лесного хозяйства Черниговской области Иосифом Михайловичем Райчинцом разговор пошел о красоте наших лесов, о путях их сохранения для будущих поколений.
Мой собеседник признался, что обожает березовый лес. Родина И. М. Райчинца — Закарпатье, “там, де гори, полонини...”, как поет его любимая певица София Ротару. Вот уже более трех десятилетий этот незаурядный человек живет и трудится на Черниговщине. Серьезно занимается лесной темой.
Леса занимают 20,5 процента территории Черниговщины, причем 70 процентов их — хвойные. Остальная часть — это дуб, береза, другие лиственные породы. 11 лесхозов Придесенья ведут полную хозрасчетную деятельность: начиная от сбора лесных семян, выращивания посадочного материала, высадки его в лес до ведения рубки. Рубят же в Украине березу и осину 60-летнего возраста, 80-летнюю сосну, дуб — столетний.
Ежегодно 500 тысяч кубометров леса вырубается и 220 перерабатывается. Вместе с тем законченного производства, к примеру, мебельного, у наших соседей нет. Выпускают на австрийском оборудовании прекрасный паркет из породы дуба и ясеня. Делают “столярку” — двери, окна, массу полуфабрикатов.
Сейчас в Государственном комитете лесного хозяйства Украины идет обсуждение путей реорганизации отрасли. Многие видят перспективы в отделении деревообработки от лесного хозяйства. Пытаются найти какой-то усредненный вариант между прибалтийским, польским и исконно украинским.
Интересно было узнать, а что думает по этому поводу рассудительный Райчинец.
— Сказать откровенно — те области, где есть промышленная переработка древесины, против этого отделения, — делился Иосиф Михайлович. — Сейчас ведь именно отчисления от деревообработки и направляются на лесное хозяйство, на посадку леса. За последнее пятилетие из областного бюджета на “воспроизводство” леса мы получаем не более пяти — семи процентов от фактических затрат. Все зарабатываем хозрасчетной деятельностью. А если ее не станет? Стараемся делать так, чтобы деньги, которые получаем от деревообработки, шли на пользу лесу. У нас, лесников, неписаный закон есть: если ты срубил гектар леса, должен и посадить не меньше.
А как же с пустующими, одичавшими землями по пути из Чернигова к Новым Яриловичам? Предложение своего попутчика, Ивана Галицкого из Гомельского лесхоза, озвучила И. М. Райчинцу.
— Как законным путем объединить распаеванные наделы? Ведь частник, имеющий акты госпользования, может потребовать компенсацию за свою землю, возникнет конфликт, — поделился Иосиф Михайлович. — Без согласия, без “добро” на то теперешнего хозяина этой земли толку не будет. Что касается пустырей, неудобиц, не попавших под приватизацию, мы их не меньше 200 — 300 гектаров в год засаживаем.
С многими представителями более чем 6,5-тысячного коллектива лесной отрасли Черниговщины удалось пообщаться в ходе межотраслевой спартакиады. Вот где украинцы продемонстрировали свой коллективизм, чувство локтя. Приятно было увидеть в репортерской группе и талантливого фотохудожника из “Деснянскої правди” Михаила Тищенко. Этот творческий человек создает буклеты о лесхозах края. В последнее время летал на дельтаплане над Борзнянскими лесами — готовит красочный фотоальбом о Десне — от Ельни до Киева.
А поболеть за участников состязаний на стадион “Химволокна” приехали семьями, даже с крохотными детьми. Годовалый Стасик Грицек представлял Остерский лесхоз, что в Козелецком районе. Не расставался с мячом, выкрашенным в цвета национальной символики. 22-летний отец мальчишки — Алексей — работает инженером по лесозаготовкам, а 17-летняя мама Неля заочно учится на пчеловода в Харьковском аграрном университете имени В. В. Докучаева.
— Живем мы рядом с лесом, — делилась чета Грицек. — Большая политика нас не волнует, надоели эти игры. Мечтаем, чтобы жилось хорошо, достойно. Именно в родном коллективе позаботились о нас — купили квартиру со всеми удобствами, помогают и в оплате обучения. Мы тоже не сидим сложа руки, крепим благополучие семьи. Лес во многом выручает своими дарами: грибов наконсервировали, варенья наварили.
У директора одного из лучших лесхозов — Холминского — Александра Демченко поинтересовалась средней зарплатой. Она — почти 740 гривен или 148 долларов. Решила проверить “боеспособность” гривны. Обменяла в одном из отделений популярного банка “Аваль” пять долларов на 25 гривен, направилась в один из продовольственных магазинов города. Что же можно купить за эти деньги? Почти три с половиной 1,5-литровых пакета сока или три с небольшим килограмма самых дешевых сосисок или сарделек. Хлеб “Дарницкий” стоил в тот день, 10 сентября, 1,12 гривны, помидоры по 2,30, а перец — по 2,70, лимоны — по 5,80 за кило, а апельсины по 6,50. Килограмм колбасы “Детской” купить не смогла бы — не хватило бы буквально 80 копеек. А вот 100-граммовых шоколадок “Світоч” за 25 гривен можно купить семь штук и сдача будет. Конфеты “Белиссимо”, обожаемые нашими сладкоежками, стоили по 9,75 за килограмм. Детские сырочки — по 1,10 гривны за штуку. Колбасы сыровяленые предлагались по цене от 40 до 65 гривен за кило.
Напоследок запечатлела сборную лесников Черниговщины по перетягиванию каната, которая выиграла у наших. Это подсочник Иван Клева из Холминского лесничества, а также лесники Валерий Ковальчук, Юрий Бахир, Анатолий Подгорный, лесовод-водитель Алексей Лапитан из Рейментаровского лесничества.
Покидали мы Чернигов по проспекту Мира. С ощущением, что уезжаем не навсегда, что все равно будем приезжать в этот близкий и свой, несмотря ни на какие “померанчевые”, город.
Тамара КРЮЧЕНКО