Умереть не хватило мужества.

Проще было убивать других

“…В сентябре 1943 года большинство жителей деревни Рогинь Буда-Кошелевского района, боясь, что фашистские оккупанты могут отправить их в Германию, ушли в лес. Были среди них и мои муж, 13-летний сын, сестра, жена брата. В конце сентября в Рогинь прибыла немецкая часть, а за ней и карательный отряд, который состоял в основном из русских полицейских, одетых в немецкую форму… Вскоре они задержали в лесу прятавшихся жителей Рогини, в том числе и моих родственников, привели в деревню и заперли в погребах… В начале октября что-то горело на окраине деревни. В тот же день я понесла передачу своим, но полицейские мне сказали, что она уже никому не нужна. Вернувшись домой, я от людей узнала, что в скотобойне сожгли моего мужа, сына, сестру и других местных жителей. Через несколько дней я ходила туда и не увидела ни одного уцелевшего тела, было очень много обгоревших косточек…”
Из показаний М. И. Деркачевой.
Это лишь одно из воспоминаний о жестокой карательной операции, проведенной гитлеровской командой полиции безопасности СД против партизан и мирного населения в районе деревни Рогинь на Буда-Кошелевщине. Тогда при прочесывании лесного массива урочища “Горелый мох” каратели стреляли из автоматов по убегавшим мирным гражданам, около ста человек им удалось схватить. Их отконвоировали в расположение команды в деревне Рогинь и заточили в погреба. Чуть позже, отобрав из них не менее 40 человек, в том числе стариков, женщин и детей, каратели привезли их на машинах на окраину деревни в скотобойню и расстреляли, а трупы вместе с постройкой сожгли.
Участвовал в кровавой расправе и 24-летний уроженец Одесской области Евгений
Дешнер, он лично расстрелял пятерых человек. Увы, кроме этих невинных жизней на его совести сотни других. Всего же с его участием в годы Великой Отечественной войны было расстреляно и сожжено несколько тысяч человек, уничтожены многие населенные пункты, большое количество молодых людей угнано на каторжные работы в Германию. Однако о кровавом прошлом Дешнера стало известно спустя более чем три десятилетия после окончания войны.
Долгие годы карателю удавалось скрывать свою службу в немецкой особой команде СД. Лишь в 1976 году при расследовании уголовного дела по обвинению одиннадцати советских граждан в измене Родине выяснилось, что непосредственное участие в истреблении людей, сожжении населенных пунктов и других зверствах принимал и бывший переводчик особой команды Бобруйского штаба СД Е. И. Дешнер.
К тому времени он был довольно уважаемым человеком, жил в Таджикистане, работал в сельской школе учителем немецкого языка. Причем работал неплохо, за что был награжден значком “Ударник социалистического соревнования”. Кроме этого, в личном архиве имел шесть грамот, в том числе и от военных ведомств, за активную помощь в охране государственной границы СССР, а также за отличные показатели в боевой и политической подготовке. Долгое время работал народным дружинником. В местном колхозе вел кружок политзанятий, к государственным праздникам рисовал транспаранты, плакаты, оформлял другую наглядную агитацию. Вырастил пятерых детей, был второй раз удачно женат. В общем, жил нормальной жизнью. Правда, односельчане и коллеги по работе отмечали, что о себе он не любил рассказывать, особенно избегал разговоров о военном прошлом. А скрывать ему действительно было что.
Когда началась война, Евгению шел 21 год. Он уже был женат и жил с молодой супругой в селе Малая Акаржа Овидиопольского района Одесской области. В ряды Советской Армии Дешнера не призвали, возможно, свою роль сыграло то, что по национальности он был немец. Хотя и он, и его родители считали себя настоящими русскими. Отец и мать семейства родились и выросли в России, долгое время работали в школе и были весьма уважаемыми в округе людьми.
Осенью 1941 года Одессу заняли немецкие войска, и Евгений поступил на службу к оккупантам. Затем в Орле он прошел подготовку и был переведен в гитлеровскую команду полиции безопасности СД, в различных подразделениях которой и служил до разгрома фашистской Германии.
Сначала Дешнер выполнял лишь роль переводчика во время жестоких допросов совет-
ских граждан, был невольным свидетелем истязаний и издевательств. Однако со временем он перестал быть пассивным наблюдателем. Находясь на службе у врага, принял присягу на верность гитлеровской Германии, был обмундирован в немецкую форму, вооружен пистолетом и автоматом, получал приличное денежное содержание и другие виды довольствия. Проводя активную карательную деятельность против партизан и мирного населения, Дешнер сам арестовывал, допрашивал, истязал и лично расстреливал советских граждан.
Изучая материалы уголовного дела Е. И. Дешнера, едва уместившиеся в восемь томов, понимаешь, что за каждой пожелтевшей страницей — человеческое горе, боль, которая никогда не притупится. В то же время невозможно осознать, что на подобные зверства способны были обычные в общем-то люди. Не враги-фашисты, а советские граждане. В то время, как одни отдавали свои жизни, защищая Родину, другие с легкостью предавали ее и, надев немецкую форму, отнимали жизни у своих же сограждан, ни в чем не повинных, беззащитных людей.
Следственной группе УКГБ по Гомельской области в составе начальника следственного отделения Е. Б. Цыбульского, его заместителя Ю. Ф. Кудрявцева и старших следователей
В. А. Чащина и Г. Н. Лесина пришлось проделать колоссальную работу по расследованию дела Дешнера. Было опрошено около 60 свидетелей. Все они, несмотря на то, что прошло много лет после окончания войны, в деталях помнили все зверства, которые творили каратели с ними и их близкими. Были проведены очные ставки, опознания, следственные эксперименты с выездом на места гибели советских граждан. То ли потому, что не было больше сил носить в себе страшную тайну, то ли под тяжестью собранных доказательств, но и сам Дешнер не стал отпираться и подробно рассказывал о своих преступлениях.
В начале публикации уже шла речь о карательной операции в деревне Рогинь. Таких расправ осенью 1943 года было несколько, во всех из них участвовал Евгений Дешнер. В эту же деревню сгоняли на казнь жителей соседних поселков Культура, Факел и Галеевка. Полицейские врывались в дома, арестовывали мирных жителей, забирали скот, а их жилища и другие постройки сжигали. С теми, кто оказывал малейшее сопротивление, вообще не церемонились. В одном из домов был ранен полицейский Агеев — в него выстрелили из-под печи. Каратели в отместку прямо возле дома расстреляли хозяина дома, его дочь и невестку с тремя маленькими детьми.
Карательные операции Дешнер и его сослуживцы проводили и на территории Пуховичского и Червенского районов Минской области. 1 мая 1944 года они при прочесывании леса вблизи деревни Усохи задержали около трехсот человек, в основном стариков, женщин и детей. Их группами водили в колхозный гараж и расстреливали. В этот же день Дешнер в лесном шалаше обнаружил спрятавшегося старика и хладнокровно его расстрелял. С каждой такой операцией Дешнер входил “во вкус”, его уже ничто не останавливало.
В июне 1944 года каратели присоединились к роте, конвоировавшей более пятисот совет-ских граждан, ранее содержавшихся в Бобруйских тюрьмах и лагерях. Полицейские жестоко избивали обреченных людей, а выбившихся из сил расстреливали.
“…Всю нашу семью арестовали и отправили в Бобруйскую тюрьму в апреле 1944 года за то, что отец был членом партии, работал председателем колхоза и поддерживал связь с партизанами. В конце июня нас погнали по Минскому шоссе на запад… Отец шел с нами, затем выбился из сил и стал отставать, мы с сестрой помогали ему. Нашли у дороги палку, взяли ее с двух сторон, а отец шел, держась посередине… Силы покидали нас, и мы шли в конце колонны. Каратели избивали нас ногами, прикладами. На второй день пути нам приказали бросить папу, чтобы он не мешал двигаться колонне. Мы пообещали, что понесем его на руках. Нас с сестрой стали избивать, а папу оттащили на обочину дороги. Мимо на лошади проезжал полицейский, он, ничего не говоря, выстрелил из пистолета в отца. А нас сразу же погнали дальше…”
Из показаний Н. В. Батюни.
Пригнав заключенных в поселок Любин Пуховичского района, часть из них расстреляли, а трудоспособных угнали в Германию. Н. В. Батюне вместе с мамой и сестрой удалось убежать в лес и спастись от смерти.
Участвовал Дешнер и в массовом зверском истреблении узников лагеря смерти “Тростенец”, самого крупного концлагеря на территории СССР. Дешнер конвоировал к месту расправы и расстреливал группы арестованных по 15 — 20 человек. Обходя территорию лагеря, он также делал своеобразную “зачистку” — расстреливал из автомата узников, пытавшихся спрятаться от гибели.
“…В конце июня 1944 года в лагерь прибыло много людей в немецкой форме. Они стали уничтожать людей, выгоняли всех из бараков к большому сараю и расстреливали. Мне удалось убежать и спрятаться в выгребной яме в туалете, где я пробыл три дня. В течение этих дней я слышал стрельбу и крики людей, которые просили о пощаде. В туалет заходили каратели, они разговаривали на русском языке, и я понял, что убивают людей изменники Родины… На третий день услышал запах дыма и горящих человеческих тел. В щель между досками туалета я видел горящие постройки. Когда они уже догорали, я осторожно выбрался из своего укрытия. Идя по лагерю, я спотыкался о трупы расстрелянных узников, их было очень-очень много…”
Из показаний З. Ф. Винера.
После зверской расправы в “Тростенце” Дешнер вместе с отступающими из Белоруссии фашистскими войсками бежал на территорию Польши, а затем в Германию, где продолжил службу в составе команды СД до окончания войны. За верную службу у врага и активную карательную деятельность его наградили медалью и присвоили звание унтершарфюрера СС.
Как же кровавому предателю удалось уйти от наказания и снова вернуться в СССР, в течение долгих лет спокойно жить и работать? После капитуляции гитлеровской Германии Дешнер разыскал в Потсдаме своих сестер и мать (отец, кстати, также в годы войны служил у немцев). Спокойно пошел в советскую комендатуру и зарегистрировался как советский гражданин, угнанный фашистами в Германию. Еще какое-то время он работал в комендатуре как переводчик, а затем спецэшелоном отправился в СССР.
Возмездие ждало Е. И. Дешнера 34 года. В июне 1979 года он предстал перед Гомельским областным судом, где полностью признал себя виновным в страшных преступлениях. За измену Родине Дешнер был приговорен к исключительной мере наказания — расстрелу. Однако обвиняемый никак не ожидал такого сурового приговора и просил о помиловании. Какие же доводы приводил в свое оправдание бывший каратель, на руках которого кровь сотен невинных людей? Да и чем вообще можно оправдать массовые убийства?! Вот что писал в своей кассационной жалобе сам Е. И. Дешнер (комментарии, думается, излишни):
“Если бы меня призвали в Советскую Армию, то я бы вместе с другими воевал против фашизма. Моя вина в том, что я не сбежал из немецкой армии… Руководство полиции безопасности втягивало меня в карательную деятельность, убеждало, что все это необходимо делать для победы Германии. Мне некуда было деваться: я должен был либо делать все, что требовало фашистское руководство, либо умереть сам. Конечно, благороднее было бы, если бы я умер сам, а не убивал других. Признаюсь, что для этого у меня не хватило мужества и воли. В конце войны я глубоко осознал, куда завела меня фашистская Германия, проклятая идеология ее главарей. Тогда я был молод и не во всем глубоко разбирался….”
Также бывший каратель утверждал, что все послевоенные годы он “с любовью к Родине старался смыть кровь со своих рук и честно трудился”, заверял, что имеет силы и желание работать, “приносить пользу людям, чтобы искупить свою вину за свое страшное преступление”. Зная о зверствах, учиненных Дешнером вместе с другими предателями, подобные признания в искреннем раскаянии воспринимаются не более чем громкие слова и объясняются вполне понятным желанием жить. Но ведь не меньше, чем Дешнер, хотели жить и его многочисленные жертвы…
Прошение изменника Родины о помиловании Президиумом Верховного Совета БССР было отклонено. В сентябре 1979 года приговор приведен в исполнение.
Елена АЛЕНЧЕНКО