Покарай его Аллах… или Четыре часа с убойным отделом
- 2713
- 11:14
- 24.01.2008
Поделиться
Телефонный звонок Владимира Кима, начальника отдела по раскрытию преступлений против личности управления уголовного розыска УВД облисполкома (чаще называемого убойным отделом), прозвучал совсем не кстати. В субботу, когда Гомель отмечал День города, хотелось тоже окунуться
в праздничную атмосферу. Однако Владимир Антонович кратко обрисовал совсем другую
“атмосферу”: “Только что в Костюковке, в подвале дома номер 29 по улице Гомельской, обнаружена убитая женщина. Оперативная группа уже выехала на место преступления. Хотите и вы увидеть все своими глазами?” Профессиональный интерес победил, меняю свои планы.
Тогда я приехала в Костюковку,
тело убитой женщины с места
происшествия уже увезли в морг, где судмедэксперту предстояло выяснить причину смерти. “Слава Богу, что не пришлось это увидеть в живую”, — думаю про себя, рассматривая оперативную фотосъемку места убийства. Впечатляет… В тесном подвале на подстилке из какой-то драной шубы лежит тело обнаженной женщины. Очень худой, практически истощенной. С открытыми застывшими глазами. На голове запекшаяся кровь. Следы крови и на углу небольшого стола. В общем, зрелище не для слабонервных. Личность убитой установлена — нигде не работающая 47-летняя местная жительница по имени Надежда.
Владимир Ким знакомит меня с оперативной группой: старший оперуполномоченный отдела УУР УВД Сергей Даниленко, заместитель начальника ОВД администрации Железнодорожного района Александр Кубышкин, начальник отдела уголовного розыска ЖОВД Владимир Морозов, начальник 1-го городского отделения милиции ЖОВД Андрей Асадчий. Здесь же работают заместитель прокурора Железнодорожного района Алексей Скороход и следователь прокуратуры Павел Гайворонский.
Устанавливаются обстоятельства произошедшего убийства. Известно, что накануне вечером в одной из квартир этой малосемейки было застолье, в котором принимала участие и погибшая женщина. Муж хозяйки квартиры пошел провожать гостью и вернулся только утром, со следами крови на руках и одежде. Так что главный подозреваемый в убийстве появился сразу, его задержали и привезли в отделение милиции. Однако мужчина в убийстве женщины не признается.
И вот он сидит передо мной.
45-летний представитель кавказской национальности Ага Сулейман Оглы. Однако на мачо он абсолютно не похож: низкорослый, щуплый, в грязной одежде и с немытой пышной шевелюрой, из-за чего кабинет в считанные секунды заполняется специфическим “ароматом”. К тому же кавказец до сих пор еще не протрезвел, из-за чего разобрать его нечленораздельную речь непросто.
— Ну что, Ага, созрел? Что ты сделал с Надей? — вопросы оперативники задают спокойным, но достаточно жестким тоном.
— Ничего не сделал. Мы вчера пили втроем вместе с моей женой…
— Сколько выпили?
— Сначала выпили две бутылки вина, потом еще три, потом еще три…
— Твои жена и дети говорят, что ты дома не ночевал.
— Пьяный был, ничего не помню. Правду говорю, могу стать на колени, — пытаясь изобразить искренность, кавказец бьет себя в грудь и активно жестикулирует. Его попытки войти в “близкий контакт” с оперативниками тотчас пресекаются.
— Ага, не ври, Аллах тебя покарает. Кровь на руках откуда?
— Так это… брился и порезался…
— А где Надя?
— Какая Надя?…
В общем, становится понятно, что кавказец изворачивается. Его уводят, а у меня появляется стойкое желание тщательно вымыть руки.
Тем временем по “02” звонит
женщина и рассказывает, что
видела Ага Сулеймана Оглы в два часа ночи в невменяемом состоянии возле подвала. Еще одна свидетельница утверждает, что видела кавказца ранним утром в магазине, когда тот покупал спички.
В отделении милиции находится жена подозреваемого Галина. Она в шоковом состоянии и возможно поэтому о произошедшем рассказывает довольно охотно, хотя и дрожащим голосом:
— Мы с Надей когда-то вместе работали. Вчера она пришла к нам в гости, уже выпившая была, прямо трясло ее. Выпили мы еще, а потом, когда уже было поздно, мне внучку надо было спать укладывать, говорю, мол, пора расходиться. Муж пошел ее провожать, да так и не вернулся. Пришел только утром. Я у него спрашиваю: “Где ты был?”, а он: “В подвале. Надя мне все очень хорошо сделала”. А потом и говорит: “Пойдем, покажу, где она спит”. Привел меня в подвал… Я сразу поняла, что она не спит, я же в медицине много лет работаю. Боже, я как стала кричать! Выбежала из подвала, ну тут люди собрались… А потом и милиция приехала…
Галина также рассказала, что познакомилась с Ага Сулейманом Оглы около двадцати лет тому назад. Он после службы в Витебске решил остаться в Беларуси. Приехал в Костюковку, работал на стекольном заводе. У Галины после первого брака остались двое детей на руках. Кавказский мужчина ей понравился. Поначалу жили хорошо. Родила ему троих детей. А потом люди стали рассказывать о муже не совсем приятные вещи. Да к тому же и он сам стал частенько ее побивать.
— Он и окурками меня жег. Вот, посмотрите! — женщина показывает шрамы на своих руках. — Я же и побои снимала, хотела, чтобы его наказали за издевательства, да дети все просили: “Мама, прости папу”. Простила, а он что сотворил! Как сейчас жить-то с таким кошмаром?! Он вообще был помешан на “этом” деле. Все ему мало было…
Пока судмедэксперт в морге устанавливает причину смерти женщины, решено ехать в ОВД администрации Железнодорожного района. Там появилась “ниточка” к раскрытию еще одного убийства. Неделю тому назад у фонтана на площади Победы был обнаружен избитый бомж, который по пути в больницу умер от черепно-мозговой травмы. В ходе оперативно-розыскных мероприятий было опрошено около пятидесяти человек, которые могли быть в ту ночь возле фонтана и что-то видеть. Вскоре появился свидетель — женщина, видевшая двух молодых людей, избивавших мужчину. По приметам вышли на одного похожего парня, и в пятницу по фотографии свидетельница его опознала. А сейчас в отделе проходит официальное опознание.
Приезжаем в отдел и выясняется: свидетельница не опознала молодого человека официально. То есть “не для протокола” говорит: “Да, это он”, но официально подтверждать это отказывается — боится. Сотрудники уголовного розыска становятся мрачнее тучи — молодого человека придется отпустить.
А мы ждем звонка судмедэкспер-
та, который устанавливает при-
чину смерти убитой в Костюковке женщины. Это очень важная информация, от которой зависит дальнейший ход процессуальных действий. Да, внешний осмотр тела говорит о том, что вероятнее всего женщина умерла от черепно-мозговой травмы, однако вполне может оказаться так, что причиной смерти стало, например, алкогольное отравление. “И такое бывает, — говорит Владимир Ким. — Человека жестоко избили, установлены те, кто его бил, и они в этом признаются. А экспертиза устанавливает — погибший умер вовсе не от травм, а от чрезмерного количества выпитого спиртного. Значит, состава преступления нет”.
Будто в подтверждение этому по мобильному Владимира Кима (а он у него практически не умолкает) сообщают, что по заключению судмедэкспертизы пенсионерка, 1918 года рождения, труп которой со следами крови на лице был вчера обнаружен в одной из квартир в Центральном районе, умерла не насильственной смертью. Так что уголовное дело возбуждаться не будет.
— Сегодняшнее убийство по счету 115-е в этом году, пять из них пока не раскрыты. Для сравнения скажу — в прошлом году совершено 167 убийств, — рассказывает В. А. Ким. — Меня часто спрашивают: сколько убийств я раскрыл лично? Всегда отвечаю: лично раскрыть невозможно ни одного убийства. Это всегда работа сотрудников десятков различных служб. Современный сыщик должен быть высокоинтеллектуальной личностью, обладать знаниями в различных сферах. Кроме этого необходимо иметь морально-психологическую выносливость, ведь наша работа, а это, по сути, и жизнь, проходит в постоянном состоянии экстрима. Приходится и поезда останавливать, когда есть основания полагать, что там едет преступник. И по балконам и пожарным лестницам лазить. Да-да, чтобы задержать одного такого подозреваемого в убийстве, нашим оперативникам пришлось именно это и делать в одном из домов по улице Ефремова. Он из своей квартиры пытался уйти от преследования, перелезая через балконы и квартиры соседей. Сыщик должен быть психологом, чтобы уметь разговорить подозреваемого в совершении преступления и добиться его признания.
— Добиться — в прямом смысле? — уточняю, поскольку, изучая материалы уголовных дел, то и дело сталкиваюсь с тем, что обвиняемые отказываются от своих признательных показаний, данных во время следствия, объясняя тем, что их якобы били.
— Ни в коем случае, — отвечает Владимир Антонович. — Вообще это любимая “фишка” обвиняемых: в судебном заседании заявить о том, что их избивали, поэтому они во всем признались. Это такой способ уйти от ответственности. Но откуда следователь, ведущий допрос, мог знать мельчайшие подробности и детали совершенного преступления?
И вот долгожданное заключение
эксперта: причина смерти уби-
той в Костюковке женщины — механическая асфиксия, проще говоря, удушение. Уголовное дело возбуждается по части 1 статьи 139 Уголовного кодекса Республики Беларусь “Умышленное убийство”. Ага Сулеймана Оглы ждут ряд экспертиз, в том числе и на идентификацию подногтевого соскоба, следов на одежде. Впереди допросы следователем прокуратуры.
Телефон Владимира Кима снова звонит. В Советском районе пенсионерка заявила об изнасиловании ее внучки, причем сама внучка утверждает, что никакого изнасилования не было. Правда, 16-летняя девушка психически не здорова. Убойный отдел занимается не только раскрытием убийств, но и изнасилований тоже, поскольку это преступления против личности человека. “Держите меня в курсе”, — заканчивает разговор Владимир Антонович, а я понимаю, что задавать вопрос “Бывают ли у вас выходные?” бессмысленно. Ответ очевиден.
Прошло четыре часа…Я отправляюсь домой. Наконец-то вымою руки.
P. S. Когда материал готовился к печати, стало известно, что Ага Сулейман Оглы на следующий день во время очередного допроса в присутствии адвоката признался в совершенном убийстве. Он подробно рассказал о том, как во время полового акта в порыве страсти задушил женщину и ударил ее головой о край стола.
Елена АЛЕНЧЕНКО
в праздничную атмосферу. Однако Владимир Антонович кратко обрисовал совсем другую
“атмосферу”: “Только что в Костюковке, в подвале дома номер 29 по улице Гомельской, обнаружена убитая женщина. Оперативная группа уже выехала на место преступления. Хотите и вы увидеть все своими глазами?” Профессиональный интерес победил, меняю свои планы.
Тогда я приехала в Костюковку,
тело убитой женщины с места
происшествия уже увезли в морг, где судмедэксперту предстояло выяснить причину смерти. “Слава Богу, что не пришлось это увидеть в живую”, — думаю про себя, рассматривая оперативную фотосъемку места убийства. Впечатляет… В тесном подвале на подстилке из какой-то драной шубы лежит тело обнаженной женщины. Очень худой, практически истощенной. С открытыми застывшими глазами. На голове запекшаяся кровь. Следы крови и на углу небольшого стола. В общем, зрелище не для слабонервных. Личность убитой установлена — нигде не работающая 47-летняя местная жительница по имени Надежда.
Владимир Ким знакомит меня с оперативной группой: старший оперуполномоченный отдела УУР УВД Сергей Даниленко, заместитель начальника ОВД администрации Железнодорожного района Александр Кубышкин, начальник отдела уголовного розыска ЖОВД Владимир Морозов, начальник 1-го городского отделения милиции ЖОВД Андрей Асадчий. Здесь же работают заместитель прокурора Железнодорожного района Алексей Скороход и следователь прокуратуры Павел Гайворонский.
Устанавливаются обстоятельства произошедшего убийства. Известно, что накануне вечером в одной из квартир этой малосемейки было застолье, в котором принимала участие и погибшая женщина. Муж хозяйки квартиры пошел провожать гостью и вернулся только утром, со следами крови на руках и одежде. Так что главный подозреваемый в убийстве появился сразу, его задержали и привезли в отделение милиции. Однако мужчина в убийстве женщины не признается.
И вот он сидит передо мной.
45-летний представитель кавказской национальности Ага Сулейман Оглы. Однако на мачо он абсолютно не похож: низкорослый, щуплый, в грязной одежде и с немытой пышной шевелюрой, из-за чего кабинет в считанные секунды заполняется специфическим “ароматом”. К тому же кавказец до сих пор еще не протрезвел, из-за чего разобрать его нечленораздельную речь непросто.
— Ну что, Ага, созрел? Что ты сделал с Надей? — вопросы оперативники задают спокойным, но достаточно жестким тоном.
— Ничего не сделал. Мы вчера пили втроем вместе с моей женой…
— Сколько выпили?
— Сначала выпили две бутылки вина, потом еще три, потом еще три…
— Твои жена и дети говорят, что ты дома не ночевал.
— Пьяный был, ничего не помню. Правду говорю, могу стать на колени, — пытаясь изобразить искренность, кавказец бьет себя в грудь и активно жестикулирует. Его попытки войти в “близкий контакт” с оперативниками тотчас пресекаются.
— Ага, не ври, Аллах тебя покарает. Кровь на руках откуда?
— Так это… брился и порезался…
— А где Надя?
— Какая Надя?…
В общем, становится понятно, что кавказец изворачивается. Его уводят, а у меня появляется стойкое желание тщательно вымыть руки.
Тем временем по “02” звонит
женщина и рассказывает, что
видела Ага Сулеймана Оглы в два часа ночи в невменяемом состоянии возле подвала. Еще одна свидетельница утверждает, что видела кавказца ранним утром в магазине, когда тот покупал спички.
В отделении милиции находится жена подозреваемого Галина. Она в шоковом состоянии и возможно поэтому о произошедшем рассказывает довольно охотно, хотя и дрожащим голосом:
— Мы с Надей когда-то вместе работали. Вчера она пришла к нам в гости, уже выпившая была, прямо трясло ее. Выпили мы еще, а потом, когда уже было поздно, мне внучку надо было спать укладывать, говорю, мол, пора расходиться. Муж пошел ее провожать, да так и не вернулся. Пришел только утром. Я у него спрашиваю: “Где ты был?”, а он: “В подвале. Надя мне все очень хорошо сделала”. А потом и говорит: “Пойдем, покажу, где она спит”. Привел меня в подвал… Я сразу поняла, что она не спит, я же в медицине много лет работаю. Боже, я как стала кричать! Выбежала из подвала, ну тут люди собрались… А потом и милиция приехала…
Галина также рассказала, что познакомилась с Ага Сулейманом Оглы около двадцати лет тому назад. Он после службы в Витебске решил остаться в Беларуси. Приехал в Костюковку, работал на стекольном заводе. У Галины после первого брака остались двое детей на руках. Кавказский мужчина ей понравился. Поначалу жили хорошо. Родила ему троих детей. А потом люди стали рассказывать о муже не совсем приятные вещи. Да к тому же и он сам стал частенько ее побивать.
— Он и окурками меня жег. Вот, посмотрите! — женщина показывает шрамы на своих руках. — Я же и побои снимала, хотела, чтобы его наказали за издевательства, да дети все просили: “Мама, прости папу”. Простила, а он что сотворил! Как сейчас жить-то с таким кошмаром?! Он вообще был помешан на “этом” деле. Все ему мало было…
Пока судмедэксперт в морге устанавливает причину смерти женщины, решено ехать в ОВД администрации Железнодорожного района. Там появилась “ниточка” к раскрытию еще одного убийства. Неделю тому назад у фонтана на площади Победы был обнаружен избитый бомж, который по пути в больницу умер от черепно-мозговой травмы. В ходе оперативно-розыскных мероприятий было опрошено около пятидесяти человек, которые могли быть в ту ночь возле фонтана и что-то видеть. Вскоре появился свидетель — женщина, видевшая двух молодых людей, избивавших мужчину. По приметам вышли на одного похожего парня, и в пятницу по фотографии свидетельница его опознала. А сейчас в отделе проходит официальное опознание.
Приезжаем в отдел и выясняется: свидетельница не опознала молодого человека официально. То есть “не для протокола” говорит: “Да, это он”, но официально подтверждать это отказывается — боится. Сотрудники уголовного розыска становятся мрачнее тучи — молодого человека придется отпустить.
А мы ждем звонка судмедэкспер-
та, который устанавливает при-
чину смерти убитой в Костюковке женщины. Это очень важная информация, от которой зависит дальнейший ход процессуальных действий. Да, внешний осмотр тела говорит о том, что вероятнее всего женщина умерла от черепно-мозговой травмы, однако вполне может оказаться так, что причиной смерти стало, например, алкогольное отравление. “И такое бывает, — говорит Владимир Ким. — Человека жестоко избили, установлены те, кто его бил, и они в этом признаются. А экспертиза устанавливает — погибший умер вовсе не от травм, а от чрезмерного количества выпитого спиртного. Значит, состава преступления нет”.
Будто в подтверждение этому по мобильному Владимира Кима (а он у него практически не умолкает) сообщают, что по заключению судмедэкспертизы пенсионерка, 1918 года рождения, труп которой со следами крови на лице был вчера обнаружен в одной из квартир в Центральном районе, умерла не насильственной смертью. Так что уголовное дело возбуждаться не будет.
— Сегодняшнее убийство по счету 115-е в этом году, пять из них пока не раскрыты. Для сравнения скажу — в прошлом году совершено 167 убийств, — рассказывает В. А. Ким. — Меня часто спрашивают: сколько убийств я раскрыл лично? Всегда отвечаю: лично раскрыть невозможно ни одного убийства. Это всегда работа сотрудников десятков различных служб. Современный сыщик должен быть высокоинтеллектуальной личностью, обладать знаниями в различных сферах. Кроме этого необходимо иметь морально-психологическую выносливость, ведь наша работа, а это, по сути, и жизнь, проходит в постоянном состоянии экстрима. Приходится и поезда останавливать, когда есть основания полагать, что там едет преступник. И по балконам и пожарным лестницам лазить. Да-да, чтобы задержать одного такого подозреваемого в убийстве, нашим оперативникам пришлось именно это и делать в одном из домов по улице Ефремова. Он из своей квартиры пытался уйти от преследования, перелезая через балконы и квартиры соседей. Сыщик должен быть психологом, чтобы уметь разговорить подозреваемого в совершении преступления и добиться его признания.
— Добиться — в прямом смысле? — уточняю, поскольку, изучая материалы уголовных дел, то и дело сталкиваюсь с тем, что обвиняемые отказываются от своих признательных показаний, данных во время следствия, объясняя тем, что их якобы били.
— Ни в коем случае, — отвечает Владимир Антонович. — Вообще это любимая “фишка” обвиняемых: в судебном заседании заявить о том, что их избивали, поэтому они во всем признались. Это такой способ уйти от ответственности. Но откуда следователь, ведущий допрос, мог знать мельчайшие подробности и детали совершенного преступления?
И вот долгожданное заключение
эксперта: причина смерти уби-
той в Костюковке женщины — механическая асфиксия, проще говоря, удушение. Уголовное дело возбуждается по части 1 статьи 139 Уголовного кодекса Республики Беларусь “Умышленное убийство”. Ага Сулеймана Оглы ждут ряд экспертиз, в том числе и на идентификацию подногтевого соскоба, следов на одежде. Впереди допросы следователем прокуратуры.
Телефон Владимира Кима снова звонит. В Советском районе пенсионерка заявила об изнасиловании ее внучки, причем сама внучка утверждает, что никакого изнасилования не было. Правда, 16-летняя девушка психически не здорова. Убойный отдел занимается не только раскрытием убийств, но и изнасилований тоже, поскольку это преступления против личности человека. “Держите меня в курсе”, — заканчивает разговор Владимир Антонович, а я понимаю, что задавать вопрос “Бывают ли у вас выходные?” бессмысленно. Ответ очевиден.
Прошло четыре часа…Я отправляюсь домой. Наконец-то вымою руки.
P. S. Когда материал готовился к печати, стало известно, что Ага Сулейман Оглы на следующий день во время очередного допроса в присутствии адвоката признался в совершенном убийстве. Он подробно рассказал о том, как во время полового акта в порыве страсти задушил женщину и ударил ее головой о край стола.
Елена АЛЕНЧЕНКО
Реклама
