Квартира раздора, или Почему родительская двушка на двоих не делится?

“Прошу вас, помогите! Выход из конфликтной ситуации, возникшей у меня с младшим братом, не предусматривает ни один закон. Я очень хочу воссоединиться с мамой. Ей 90 лет. Она любит меня и хочет жить со мной”, — такими словами начиналось обращение Анны Антоновны Ивановой в редакцию “Гомельскай праўды”.

Сестра за брата отвечает

Анна Антоновна — гомельчанка. Уехав жить и работать в Подмосковье, получила российское гражданство. Сейчас намерена вернуться в отчий дом и ухаживать за больной мамой. Но 65-летнюю женщину не пускает на порог родной брат. У каждого своя правда, думала я. Слушая историю этой семьи, пыталась разобраться в перипетиях родственных отношений. По просьбе женщины все имена изменены. — Наша семья состояла из отца, матери, меня и младшего брата Виталия, — рассказывает Анна Иванова. — Отец был офицером в отставке. Мать и брат не работали. Тогда я только начинала зарабатывать, вышла замуж, родила сына. Однако случилось горе: в 1968 году от инфаркта скоропостижно умер отец. Фактически семью содержала я. Государство платило минимальную пенсию маме и брату, который младше меня на семь лет. А вскоре у мамы на нервной почве развилось психическое заболевание. Ей дали вторую группу инвалидности. В двушке мы жили одной большой семьей. Мой муж не выдержал такой нагрузки, подал на развод. Тогда, еще во времена Союза, устроилась на работу в Подмосковье. Выехав из родительской квартиры, продолжала материально поддерживать своих родных. Помогла устроиться Виталию на хорошую работу. Тот, кстати, часто бывал у меня в гостях, хранил свои вещи, имел ключи от квартиры. Когда он стал на ноги, сказала: “Теперь ты занимайся мамой, я достаточно помогла вам”.

Брат меня предал

— Все резко изменилось после женитьбы брата, — продолжает Анна Антоновна. — Он поселился с женой в родительской двушке. Сменил замки. Я не могла приехать к маме, жить и ухаживать за ней. Когда интересовалась ее здоровьем, Виталий всегда говорил, что все хорошо. Учитывая престарелый возраст мамы, старалась согласовывать свой приезд в Гомель. Но Виталий постоянно меня отговаривал. И вот 29  декабря 2010-го приехала без договоренности. Меня пустили в квартиру. Состояние мамы вызвало опасение. На третий день пребывания брат спросил: “Ну, ты когда уедешь?” Я ответила, что обратный билет куплен на 5 января. После застолья, в ночь на третье января разгорелся скандал: “Ты зачем приехала? За куском денег за квартиру?” Поскольку меня тревожило состояние мамы, решила забрать ее к себе в однокомнатную квартиру в Подмосковье. В психиатрическом диспансере пояснили, что для постановки на медучет в России достаточно иметь лишь паспорт и пенсионное удостоверение пациентки. Купила билет и попросила брата собрать необходимые вещи мамы. На что услышала, что ни о каком переезде не может быть и речи. Более того, он стал угрожать, что если появлюсь на пороге, вызовет для меня психушку или милицию. Зная характер брата, я действительно испугалась. Сейчас Виталий ставит в упрек, что не приезжала и не ухаживала за мамой, но когда собиралась забрать ее с собой, он не отпустил.

Попечитель из корысти?

— Мало того, в августе прошлого года брат оформил опекунство над мамой, чтобы пресечь всякий доступ к ней, — привела новые факты собеседница. — Брат не сообщил мне о подготовке необходимых документов. Юристы также не сделали запрос, есть ли у престарелой женщины прямые родственники, кроме сына. Приняли поданные документы к исполнению. Оказывается, все эти годы Виталий нарочно изолировал маму от меня из корыстных побуждений. В ходе манипуляций оформил родительскую квартиру на себя и приватизировал жилье. Мой сын, который был прописан у бабушки, среди жильцов квартиры больше не числится. Также брат приобрел трехкомнатную квартиру, но продолжает с семьей проживать в родительской двушке. Мама выписана из старой жилплощади и прописана в новой. Таким образом брат лишил меня наследства. Также он не пускает в квартиру, не дает бывать с мамой, пользоваться семейными документами, архивом. Я обращалась в ОВД, отдел по гражданству и миграции, прокуратуру, управление соцзащиты администрации Центрального района, городской военный комиссариат, в Гомельскую центральную поликлинику по вопросу оказания помощи в регистрации по месту жительства мамы и пребывания с ней. К сожалению, вышеуказанные организации не решили проблемы и рекомендовали обратиться в суд. С декабря 2010 года я виделась с матерью 14 раз. Последний — приходила в квартиру 22 июня с комиссией по опекунству, но мать в это время спала. Имею вид на жительство в Республике Беларусь. Проживала в гостинице, теперь снимаю комнату, несу большие затраты. Планирую обратиться в суд: добиться права проживать с мамой, чтобы ухаживать за ней. Собираю необходимые документы, взяла кредит на оплату судебных издержек. Конечно, хотелось бы по закону получить часть родительской квартиры. Я — такая же, как и все, не откажусь от причитающегося мне наследства. Помогите разобраться в правомерности действий брата и воссоединиться с мамой! — закончила свою жизненную историю собеседница.

Квадратные метры в законе

Судя по всему, квадратные метры сделали из близких родственников непримиримых врагов. Увы, ситуация для нашего времени довольно типичная. Поскольку Анна Иванова просила не называть ее настоящего имени и не указала адрес Виталия, предоставить слово другой стороне не смогли. Реально ли урегулировать по закону конфликт между сестрой и братом? За консультацией обращаюсь к главному специалисту главного управления юстиции обл­исполкома Светлане Романчиковой. — Предусмотрена ли возможность “расприватизации” квартиры? — Договор приватизации жилого помещения возможно признать недействительным только в судебном порядке при наличии оснований, предусмотренных законом. — Должны ли органы опеки при назначении опекуна интересоваться наличием других близких родственников? — Такой обязанности действующее законодательство не содержит. В Кодексе Республики Беларусь о браке и семье определены требования к лицам, которые могут быть опекунами и попечителями. Поскольку брат Анны назначен опекуном, значит, он соответствует предъявляемым законом требованиям. — Имеет ли право пожилой человек, состоящий на учете в психдиспансере, решать, кто будет его опекать? — Согласие подопечного является обязательным условием при назначении попечителя над совершеннолетним дееспособным лицом. Относительно опекуна такое требование не содержится. — Могли ли сына Анны выписать из квартиры бабушки без его ведома? — Нет, не могли. Снятие гражданина с регистрационного учета по месту жительства без его согласия производится на основании вступившего в законную силу решения суда. — Реально ли аннулировать право опеки брата над престарелой матерью? — Для этого нужны веские причины. Это возможно, например, при использовании гражданином опеки в корыстных целях, а также в случае оставления подопечного без надзора и необходимой помощи. — Что предпринять, если брат препятствует посещению матери в квартире? — Дети должны заботиться о родителях и оказывать им помощь. Содержание нетрудо­способных, нуждающихся в помощи родителей является обязанностью их совершеннолетних трудоспособных детей. Для разрешения вопроса по существу Анне следует обратиться к участковому инспектору милиции с соответствующим заявлением. Как пояснила Светлана Романчикова, дать однозначный ответ на все возникшие вопросы затруднительно, поскольку каждый нюанс в деле имеет существенное правовое значение. В любом случае Анна Иванова может обратиться в суд за защитой своих прав. Но исход процесса будет зависеть от наличия у нее необходимых доказательств. Однако, по словам специалиста, никакой суд, любой другой государственный орган не смогут примирить враждующие стороны. Брат и сестра должны осознать, что незримые родственные нити важнее материальных благ. Поэтому лучший выход из конфликта — разрешение спора мирным путем. С Анной Ивановой можно связаться через редакцию по телефону 77-64-67. Женщина очень ждет откликов читателей и помощи специалистов.