Живите с миром. Уходите достойно
- 9366
- 12:13
- 19.04.2012
Поделиться
Уход из жизни близкого человека — одно из самых тяжелых испытаний для каждого из нас. А все потому, что ни одна обрядность не знает такого разнообразия, как похороны. Прощание с умершим, которое с первой и до последней скорбной минуты падает на плечи родных и близких, накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь. К сожалению, люди сторонятся всего, что связано со смертью, избегают разговоров о ней, стараются крепиться и не показывать своего горя. К неизбежному уходу своих родных в мир иной кто-то относится более-менее спокойно, кто-то абсолютно спокойно, а третьих даже мысль об этом приводит в ужас. Признаюсь, подобные противоречивые чувства обуревали и меня ровно до той минуты, пока однажды не услышала горькую весть, а затем не прошла весь традиционный путь прощания с близкими людьми. 
Кто на погосте хозяин? ...Свой последний приют мои родители обрели на небольшом сельском кладбище в Чечерском районе. Там, где когда-то были похоронены их отцы и матери. И теперь, всякий раз орудуя на погосте граблями и веником, с горечью отмечаю, что все больше и больше соседствующих с родительскими могил зарастают травой. Печальную картину дополняют покосившиеся или упавшие деревянные кресты и могильные холмики, которые сравнялись с землей. Почему так происходит? Мы становимся черствее и безразличнее к своим предкам? Ситуация сегодня такова, что бесхозных могил все больше, а желания у людей ухаживать за ними все меньше, говорит смотритель кладбищ КЖУП «Чечерское» Зинаида Стипакова. Хорошо если перед Радуницей сгребут листья да покрасят оградки. Но одной уборки в год мало. Возьмем, к примеру, старое чечерское кладбище. Почти три гектара погоста расположено практически в центре города. И круглый год лицезреть неухоженную картину горожанам радости мало. К месту последнего приюта своих родных стоит приходить почаще, решили как-то работники коммунальных служб и с помощью местных СМИ в очень деликатной форме предложили горожанам выйти на своеобразный субботник. Но на призыв тогда откликнулись лишь единицы. Человеческая жизнь коротка. И сегодня, как правило, не возникает дилеммы, какой вид похорон предпочесть. Наиболее привычное — предание умершего земле. Так было на протяжении десятков сотен лет. Невозможно подсчитать, сколько человеческих тел покоится на городских и деревенских кладбищах, сколько дорог проложено по человеческим костям, сколько домов на них построено... Заброшенные захоронения, порой, попадаются на глаза в самых неожиданных местах. Была удивлена, когда, будучи в командировке на белорусско-украинской границе, на лесной опушке увидела заросшие травой необычные холмики. И в голову бы не пришло, что нахожусь на старом забытом кладбище (откуда ему взяться в лесной глуши?), если бы печальную картину не дополняли несколько полусгнивших, поросших мхом крестов. Парадокс, но политый горючими слезами священный кусочек земли, которому когда-то люди доверили тела самых дорогих и близких людей, стал обычной лесной полянкой. Думается, что спустя пару лет даже при большом желании потомки не смогут разыскать здесь могилы своих пращуров. Скорее всего, рассудила тогда, у родственников усопших уже нет возможности приезжать сюда. К тому же, по статистике, через 40 — 50 лет некоторые захоронения становятся бесхозными. Свободных мест нет Если бы не усилия государственных специализированных предприятий, многие погосты давно оказались бы стертыми с лица земли, констатирует директор ОАО «Гомельский специализированный комбинат» Александр Попов. Он рассказал, что в Гомеле и его окрестностях 19 кладбищ. Все они являются общественными и обслуживаются спецкомбинатом — единственным в городе предприятием, которое имеет законные основания производить захоронения. В соответствии с решением горисполкома, сегодня открыто только кладбище «Стукачевское», площадь которого превышает 44 гектара. На остальных захоронения возможны только при наличии свободного места в ограде. На «Лещинском» и «Южном-1» захоронения не проводятся уже более десяти лет. Их снос в обозримом будущем не планируется, так как это очень длительный и дорогостоящий процесс. Так, в течение года горисполком должен размещать в средствах массовой информации объявления о планируемом сносе, за счет городского бюджета эксгумировать и перезахоранивать останки на действующем кладбище, благоустраивать территорию под парк или сквер. К слову, первую консервацию человеческих тел на кладбище «Стукачевское» начали в январе 2009 года. Ежемесячно здесь находят последний приют около двухсот усопших. За три года освоено 70% первой очереди всей территории (всего их три). Произведя в уме несложные математические действия, нетрудно подсчитать: очень скоро нашему городу понадобится новая земля под новые захоронения. Не означает ли это, что снова пришло время всерьез подумать о втором, альтернативном пути погребения — кремации? Ведь мировая практика, успешно решая вопросы экологии и экономики похорон, использует этот вид захоронения уже более ста лет. Хоронить нельзя кремировать Вопрос, где поставить знак, как нельзя лучше подходит к ситуации, сложившейся сегодня с погребением усопших. Равнодушных к этой теме нет. Мнения противоречивы. Вопрос строительства крематория в Гомеле обсуждался не единожды, в том числе и на страницах нашей газеты. Городские власти вынуждены были возвращаться к этой теме всякий раз, когда заканчивалось место для захоронений на действующих кладбищах и приходилось искать очередной участок под новый погост. Первый подобный проект был предложен чехами еще лет двадцать тому назад. Но развития не получил по простой причине — отсутствия источника финансирования. Не проявили мы заинтересованности и во второй раз, когда та же чешская компания обратилась со своим очередным проектом. Цена комплекта оборудования для одной кремационной линии (Гомелю нужно минимум две), включая стоимость транспорта и монтажа, обошлась бы примерно в 600 тысяч евро. Но уже тогда эта сумма оказалась неподъемной для города. Поэтому, взвесив все «за» и «против», областной центр, и без того находящийся в плотном окружении кладбищ, стал готовить к захоронениям новую территорию под Стукачевкой. К теме строительства крематория в Гомеле вернулись в прошлом году, рассказывает первый заместитель генерального директора гомельского городского ЖКХ Григорий Туровец. Тогда наконец-то нашелся инвестор. Даже с местом определились — в районе поселка Большевик Гомельского района. Но после тщательного изучения работы крематория в белорусской столице, строительство подобного объекта в Гомеле с точки зрения капиталовложений инвестор посчитал невыгодным. И тем не менее уверена: самое цивилизованное решение проблемы — кремация. Этот способ захоронения все больше и больше популярен в других странах. Так, в Европе сегодня кремируют 70 — 80% умерших. Что же касается нашего менталитета, то кремация для абсолютного числа людей — практически новая похоронная услуга, которая вызывает не только настороженность, но и неприязнь. Исходя из журналистской практики знаю, что всякую полезную информацию лучше всего черпать из проверенных источников. Поэтому побывала в единственном в нашей стране минском крематории. Первое, на что сразу же обратила внимание: здесь нет ничего такого, что могло бы хоть чем-то задеть или покоробить чувства людей, пришедших проститься с близкими. Достойно уважения уже само здание крематория. Внутри — три ритуальных зала для прощания, откуда умерших отправляют в последний путь. Все продумано до мелочей. В центре — мраморный постамент. После прощания гроб с телом покойного опускается вниз. Побывала и в кремационном цехе — в закрытой зоне крематория, куда посторонним вход строго запрещен. Именно сюда, спустившись на глубину десяти метров, попадают гробы. С почтением и скорбью постояла у печей... На кремацию уходит час-полтора. Два с половиной килограмма человеческого праха измельчается в кремуляторе и помещается в маленькую деревянную урну. Кремация дает возможность произвести захоронение в колумбарии или же забрать урну с прахом с собой и подзахоронить к родственникам: проще приезжать, наводить порядок, служить панихиды. Одним словом, всё торжественно, цивилизованно и относительно недорого. Даст колодец воды напиться
Процедура кремации в Минске, без захоронения в колумбарную стену, стоит сегодня немного больше миллиона рублей. Так что кремируют своих родственников, как правило, люди небогатые, главный аргумент для которых — экономия на дорогостоящем памятнике и возможность подзахоронения к уже погребенным родственникам. Неоднозначное отношение к кремации православной церкви, которая хотя и не приветствует кремацию как способ погребения, но и не препятствует ей. Подтверждением такой позиции служит тот факт, что, к примеру, в том же минском крематории православным священникам официально разрешено проводить службы по отпеванию умерших. А теперь с помощью Александра Попова подсчитаем примерные затраты на традиционные похороны одного усопшего (взрослого). Если заказывать все только самое необходимое и недорогое, родственники почившего могут уложиться почти в аналогичную с кремацией сумму — около миллиона рублей. Это так называемые средние по расходам похороны. Сумма затрат на похороны выше среднего зависит от места погребения и масштаба поминального стола. Рассчитать стоимость VIP-похорон крайне сложно. Можно только сказать, что организация таковых стартует от сотен долларов и приближается к тысячам. Плюс затраты на памятник и ограду, цены на которые варьируются от нескольких сотен тысяч рублей до десятков миллионов. 
И еще один немаловажный момент: насколько гомельские кладбища влияют на экологию? Председатель областного комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Олег Акушко, являясь сторонником традиционного захоронения, особой проблемы в поднятой теме не усмотрел. Но если внимательно изучить места расположения кладбищ как городских, так и сельских, то сложившаяся ситуация, мягко говоря, настораживает. Чаще всего для них выбираются неудобные для сельскохозяйственного использования участки земли на краю водоемов, рек, болот, оврагов, в непосредственной близости от частных подворий. При этом забывают, что в таких местах продукты разложения обязательно попадают в подземные воды, а через них — в источники водоснабжения. Вот и получается, что практически каждое кладбище представляет собой бомбу, ухудшающую и без того сложную экологическую обстановку.
Нужен ли Гомелю крематорий? Что об этом думают жители областного центра?
...Не исключаю, что поднятая тема вызовет неоднозначную реакцию наших читателей. Ведь кремация — абсолютно новый вид похоронной услуги. А всякое новое, как правило, пугает своей неизвестностью. В то же время сравнительный анализ опросов, проведенных на сайте «ГП» четыре года назад и сейчас, показал, что приверженцев огненного погребения стало больше... 
Кто на погосте хозяин? ...Свой последний приют мои родители обрели на небольшом сельском кладбище в Чечерском районе. Там, где когда-то были похоронены их отцы и матери. И теперь, всякий раз орудуя на погосте граблями и веником, с горечью отмечаю, что все больше и больше соседствующих с родительскими могил зарастают травой. Печальную картину дополняют покосившиеся или упавшие деревянные кресты и могильные холмики, которые сравнялись с землей. Почему так происходит? Мы становимся черствее и безразличнее к своим предкам? Ситуация сегодня такова, что бесхозных могил все больше, а желания у людей ухаживать за ними все меньше, говорит смотритель кладбищ КЖУП «Чечерское» Зинаида Стипакова. Хорошо если перед Радуницей сгребут листья да покрасят оградки. Но одной уборки в год мало. Возьмем, к примеру, старое чечерское кладбище. Почти три гектара погоста расположено практически в центре города. И круглый год лицезреть неухоженную картину горожанам радости мало. К месту последнего приюта своих родных стоит приходить почаще, решили как-то работники коммунальных служб и с помощью местных СМИ в очень деликатной форме предложили горожанам выйти на своеобразный субботник. Но на призыв тогда откликнулись лишь единицы. Человеческая жизнь коротка. И сегодня, как правило, не возникает дилеммы, какой вид похорон предпочесть. Наиболее привычное — предание умершего земле. Так было на протяжении десятков сотен лет. Невозможно подсчитать, сколько человеческих тел покоится на городских и деревенских кладбищах, сколько дорог проложено по человеческим костям, сколько домов на них построено... Заброшенные захоронения, порой, попадаются на глаза в самых неожиданных местах. Была удивлена, когда, будучи в командировке на белорусско-украинской границе, на лесной опушке увидела заросшие травой необычные холмики. И в голову бы не пришло, что нахожусь на старом забытом кладбище (откуда ему взяться в лесной глуши?), если бы печальную картину не дополняли несколько полусгнивших, поросших мхом крестов. Парадокс, но политый горючими слезами священный кусочек земли, которому когда-то люди доверили тела самых дорогих и близких людей, стал обычной лесной полянкой. Думается, что спустя пару лет даже при большом желании потомки не смогут разыскать здесь могилы своих пращуров. Скорее всего, рассудила тогда, у родственников усопших уже нет возможности приезжать сюда. К тому же, по статистике, через 40 — 50 лет некоторые захоронения становятся бесхозными. Свободных мест нет Если бы не усилия государственных специализированных предприятий, многие погосты давно оказались бы стертыми с лица земли, констатирует директор ОАО «Гомельский специализированный комбинат» Александр Попов. Он рассказал, что в Гомеле и его окрестностях 19 кладбищ. Все они являются общественными и обслуживаются спецкомбинатом — единственным в городе предприятием, которое имеет законные основания производить захоронения. В соответствии с решением горисполкома, сегодня открыто только кладбище «Стукачевское», площадь которого превышает 44 гектара. На остальных захоронения возможны только при наличии свободного места в ограде. На «Лещинском» и «Южном-1» захоронения не проводятся уже более десяти лет. Их снос в обозримом будущем не планируется, так как это очень длительный и дорогостоящий процесс. Так, в течение года горисполком должен размещать в средствах массовой информации объявления о планируемом сносе, за счет городского бюджета эксгумировать и перезахоранивать останки на действующем кладбище, благоустраивать территорию под парк или сквер. К слову, первую консервацию человеческих тел на кладбище «Стукачевское» начали в январе 2009 года. Ежемесячно здесь находят последний приют около двухсот усопших. За три года освоено 70% первой очереди всей территории (всего их три). Произведя в уме несложные математические действия, нетрудно подсчитать: очень скоро нашему городу понадобится новая земля под новые захоронения. Не означает ли это, что снова пришло время всерьез подумать о втором, альтернативном пути погребения — кремации? Ведь мировая практика, успешно решая вопросы экологии и экономики похорон, использует этот вид захоронения уже более ста лет. Хоронить нельзя кремировать Вопрос, где поставить знак, как нельзя лучше подходит к ситуации, сложившейся сегодня с погребением усопших. Равнодушных к этой теме нет. Мнения противоречивы. Вопрос строительства крематория в Гомеле обсуждался не единожды, в том числе и на страницах нашей газеты. Городские власти вынуждены были возвращаться к этой теме всякий раз, когда заканчивалось место для захоронений на действующих кладбищах и приходилось искать очередной участок под новый погост. Первый подобный проект был предложен чехами еще лет двадцать тому назад. Но развития не получил по простой причине — отсутствия источника финансирования. Не проявили мы заинтересованности и во второй раз, когда та же чешская компания обратилась со своим очередным проектом. Цена комплекта оборудования для одной кремационной линии (Гомелю нужно минимум две), включая стоимость транспорта и монтажа, обошлась бы примерно в 600 тысяч евро. Но уже тогда эта сумма оказалась неподъемной для города. Поэтому, взвесив все «за» и «против», областной центр, и без того находящийся в плотном окружении кладбищ, стал готовить к захоронениям новую территорию под Стукачевкой. К теме строительства крематория в Гомеле вернулись в прошлом году, рассказывает первый заместитель генерального директора гомельского городского ЖКХ Григорий Туровец. Тогда наконец-то нашелся инвестор. Даже с местом определились — в районе поселка Большевик Гомельского района. Но после тщательного изучения работы крематория в белорусской столице, строительство подобного объекта в Гомеле с точки зрения капиталовложений инвестор посчитал невыгодным. И тем не менее уверена: самое цивилизованное решение проблемы — кремация. Этот способ захоронения все больше и больше популярен в других странах. Так, в Европе сегодня кремируют 70 — 80% умерших. Что же касается нашего менталитета, то кремация для абсолютного числа людей — практически новая похоронная услуга, которая вызывает не только настороженность, но и неприязнь. Исходя из журналистской практики знаю, что всякую полезную информацию лучше всего черпать из проверенных источников. Поэтому побывала в единственном в нашей стране минском крематории. Первое, на что сразу же обратила внимание: здесь нет ничего такого, что могло бы хоть чем-то задеть или покоробить чувства людей, пришедших проститься с близкими. Достойно уважения уже само здание крематория. Внутри — три ритуальных зала для прощания, откуда умерших отправляют в последний путь. Все продумано до мелочей. В центре — мраморный постамент. После прощания гроб с телом покойного опускается вниз. Побывала и в кремационном цехе — в закрытой зоне крематория, куда посторонним вход строго запрещен. Именно сюда, спустившись на глубину десяти метров, попадают гробы. С почтением и скорбью постояла у печей... На кремацию уходит час-полтора. Два с половиной килограмма человеческого праха измельчается в кремуляторе и помещается в маленькую деревянную урну. Кремация дает возможность произвести захоронение в колумбарии или же забрать урну с прахом с собой и подзахоронить к родственникам: проще приезжать, наводить порядок, служить панихиды. Одним словом, всё торжественно, цивилизованно и относительно недорого. Даст колодец воды напиться
И еще один немаловажный момент: насколько гомельские кладбища влияют на экологию? Председатель областного комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Олег Акушко, являясь сторонником традиционного захоронения, особой проблемы в поднятой теме не усмотрел. Но если внимательно изучить места расположения кладбищ как городских, так и сельских, то сложившаяся ситуация, мягко говоря, настораживает. Чаще всего для них выбираются неудобные для сельскохозяйственного использования участки земли на краю водоемов, рек, болот, оврагов, в непосредственной близости от частных подворий. При этом забывают, что в таких местах продукты разложения обязательно попадают в подземные воды, а через них — в источники водоснабжения. Вот и получается, что практически каждое кладбище представляет собой бомбу, ухудшающую и без того сложную экологическую обстановку.
 Валентина Бондаренко, 49 лет: — Никогда не задумывалась над этим вопросом… Хотя, если здраво рассуждать, наверное, было бы неплохо, чтобы мои усопшие родители благодаря именно кремации были где-то рядом. Дело в том, что родом я из Брестской области. Каждый год накануне Радуницы отправляюсь туда. Даже и не знаю, что будет с родными могилами, когда сил и здоровья ездить на родину уже не станет… |  Игорь Златин, 43 года: — Однозначно, крематорию быть. Наш город и без того уже в плотном кольце кладбищ. Пора пересмотреть устоявшиеся традиции, всерьез подумать о будущем наших детей и внуков. Какую воду они будут пить, где будут отдыхать? Я — за кремацию. Из психологических, социальных, финансовых и санитарных соображений. |
 Алексей Колонейчик, 27 лет: — Гомелю нужен крематорий по двум причинам. Первая, чтобы предотвратить наступление на город кладбищенских территорий, а вторая — для утилизации опасных биологических и медицинских отходов. Я терял близких людей. И хочу отметить, что очень тяжелые традиции. |  Григорий Сидоренко,76 лет: — Вы меня застали врасплох... Наверное, больше склонюсь в пользу крематория. Прожил уже долгую жизнь. Практически на всех городских кладбищах лежат родные и близкие. На Радуницу разрываюсь на части, чтобы отдать дань памяти каждому. Не знаю, кто первым отойдет в мир иной — я или моя супруга. Но половинка моя настаивает, чтобы, если что, отвез ее на родину в Брянскую область. А там ведь уже ни деревни, ни погоста — всё заросло бурьяном. Я уж не говорю, что страна это другая. |
 Ядвига Русановская, 18 лет: — Я за кремацию. Знаю, что этот обряд прощания с усопшим, как правило, не так травмирует психику близких людей. Все торжественно, выдержанно и правильно. В то время как наше традиционное прощание с усопшим — это неизгладимый шок для человека. Четыре года тому назад я похоронила маму. Прощание с ней — от первой минуты до последней стало тяжелейшим испытанием, которое пронесу через всю свою жизнь… |
Реклама
