Изолятор зимой — словно дом родной

Изолятор временного содержания — это, конечно же, не санаторий, в него сажают. Но это крыша над головой, здесь тепло, моют и кормят. Поэтому зимой сюда любят попадать бомжи, некоторые хотели бы и жить в ИВС, но держать их здесь более 30 суток не положено. Представляю слово следующему участнику реалити-шоу — инспектору ИВС В. В. Солодухину:
— Привезли к нам как-то 70-летнего дедушку-бомжа, — рассказывает Виталий Викторович. — Оказалось, что последние лет 20 — 30 своей жизни тот прибивался “прымаком” от одной одинокой женщины к другой по деревням, помогал им по хозяйству. А когда состарился, ослаб, стал никому не нужным и оказался на улице, как брошенная собака. Дедушка навсегда остался бы в ИВС, да не положено. Потом он часто появлялся в районе автовокзала, теперь исчез... Вообще, количество бомжей увеличивается и они “молодеют”. Сейчас их средний возраст — 40 — 50 лет, наиболее трудоспособный. Самым молодым был у нас 20-летний парнишка из Речицы, бывший интернатовец. Чтобы куда-то пристроиться, хотел пойти в армию, но не прошел медкомиссию из-за сильного истощения вследствие хронического недоедания. Умный парень, но никак не может найти себе жилье. Запомнился мне еще один бомж по фамилии Безбородько, к сожалению, этой зимой он умер на улице от переохлаждения. У него была патологическая склонность к воровству. Где бы он не проходил, обязательно что-нибудь воровал. Даже когда милиционеры у него здесь брали отпечатки пальцев, он умудрился украсть валик, которым ему их откатывали.
Оценку состоянию здоровья бомжей дает следующий участник нашего шоу — фельдшер ИВС Е. В. Братишова:
— Все они поступают к нам вшивые, с чесоткой, гнойными нелеченными ранами, — рассказывает Елена Владиславовна. — Всех обследуем на туберкулез, больных отвозим в туббольницу, они оттуда иногда сбегают... Вообще, болезни у них разные, бомжи долго не живут. Единицы доживают до 60 лет. Если раньше не было бомжей-женщин, то теперь они появились.
Следующий вопрос исполняющему обязанности начальника ИВС О. С. Азявчикову.
— Олег Семенович, вот в течение месяца вы установили личность бомжа и отпустили его. Но ведь он опять пойдет бомжевать на улицу, в подвалы, приютов у нас для них нет. Что же делать?
— Есть центр социальной адаптации по Спортивной, 43 в Гомеле, но туда берут гомельчан без жилья, которые освободились из мест лишения свободы. Его сотрудники занимаются оформлением документов для получения ими паспортов. После этого человек все равно идет на улицу, но уже с паспортом. А дальше все зависит от него самого: единицы ищут работу, где бы им предоставили какое-то жилье, а многих бродяжническая жизнь устраивает, они сами об этом говорят.
— Так получается, что тот, кто отсидел, находится в более выгодном положении, чем несудимые без прописки. Скажите, для общества бомжи — это уже потерянные люди?
— Психологический портрет бомжа: это хронический алкоголик, как правило, и с психикой уже не все нормально. Большинство — спокойные, вреда никакого не делают. Им главное найти сто граммов, до обеда опохмелиться, чего-нибудь перекусить, где-нибуль переспать. И наутро в пять часов поднимаются, идут искать бутылки, чтобы все то же самое повторить опять. Живут одним днем. Конечно, нужна какая-то изоляция бомжей, ночлежки, где бы за ними был уход. Но главное — занять их работой.