Гомельский художник борется с пороками общества при помощи пера и графических программ

Псевдогуманизм Александр показывает в виде толстого богатого человека, который угощает истощавшего африканского ребенка конфеткой и тут же запечатлевает это на камеру телефона. Заглядывает в темную сторону личности взрослого человека, трясущегося за свой домик, из-за шатких бумажных стен которого выглядывают три хищных бабая. Один с ножом и вилкой, второй с увеличительным стеклом, третий что-то записывает. 

Автор мечтает сделать цикл работ о семи пороках современности, среди которых слова с “тяжелым” суффиксом — капитализм, бюрократизм, элитаризм. С одного рисунка на нас смотрит Махатма Ганди — идеолог движения за независимость Индии от Великобритании. 

— Я его поклонник, — не скрывает восхищения Александр. — Он доказал, что все можно решить без насилия.

— Если посмотреть, что сейчас происходит в мире — революции, волнения, гражданские войны, то можно сделать вывод: насильственные методы давно себя исчерпали, а все привитое таким образом долго не удерживается. Вместо лечения зуба его вырывают. Так, конечно, быстрее, но скоропалительные поступки редко приводят к чему-то хорошему.

— Да. Кроме того, сегодня СМИ и свободные мультимедийные и информационные ресурсы имеют огромную силу. Как психолог, это давно понял. Я также занимаюсь рекламой и знаю, насколько люди восприимчивы к визуальным образам. Вообще, искусство, на мой взгляд, делится на практическое и эстетическое. Нам сейчас надо развивать первое — действенное, работающее, доступное. Потому что для понимания второго и тем более вложения в него средств мы пока еще не созрели. 

— Сколько себя помню. К восьмому классу у меня уже была толстая тетрадь с карикатурами на учителей и знакомых. Всех интересовало, что же там изображено. Мало кто себя видел, чаще могли оценить других. Резонанс пошел. Для меня это стало хорошим способом защиты. После базовой школы перешел в среднюю, но не прижился в новом коллективе, стал фриком. 

— Скорее последнее. Просто не вписался ни в одну из групп, потому что придерживался других принципов. В нашем классе лучшим считался тот, кто плохо учился. 

— И то и другое. Показывал, что я что-то умею, и меня надо уважать. Так пытался утвердиться. Рисовал еще и потому, что не с кем было общаться.

— Нет, поступил в Лоевский педагогический колледж на учителя младших классов. Так началась новая жизнь. Мне помогал преподаватель, я участвовал в конкурсах, чувствовал себя комфортно. Повезло с однокурсниками, которые пришли учиться. 

— Да, не хотел потерять два года. После пытался поступить в Академию искусств, но там мне сказали, без профильного образования с одной лишь специализацией “Руководитель студии изобразительного искусства” туда не попаду. Вот и пошел в психологию. Хотелось научиться понимать людей. А свои проблемы к тому времени уже решил.

— Не на сто процентов, конечно же. Да и случались внеплановые кризисы, но они способствовали личностному развитию. Начав изучать психологию, удивился, что она не дает конкретных ответов, а представляет собой множество школ и подходов. Тем не менее богатство выбора и теоретических основ — возможность найти что-то свое. 

— В моих работах ее больше, чем у школьного психолога, который вынужден бороться с ворохом бумаг. Я пытаюсь передавать свои идеи через картинки, понятные детям и взрослым. И это не должно нагружать. В своих рисунках использую простые цвета, лаконичные и понятные текстовки, порой ограничиваюсь несколькими словами. Суть карикатуры — показать конкретный образ, чтобы не пришлось долго вникать и много читать, ведь сейчас люди этого не любят. Современным ученикам сложно выслушивать нудные агитации против СПИДа и наркотиков. По себе это знаю: зачастую и мы проводили такие мероприятия, понимая, насколько их формы избиты и формальны. 

— Высокомерия у меня тоже хватает, но я с ним борюсь.

— Теоретически есть и много. Я думал показать выставку в другом русле, да и название немного притянуто за уши. Хотел обыграть слова “сатир” и “сортир”. Первое как будто написано с ошибкой и перечеркнуто. А картины обрамить не рамками, а сиденьями от унитаза. Выплеснуть негодование к определенным персонажам — австрийскому трансвеститу Кончите Вурст, американским политикам, российской певице Кате Самбуке. На них список не оканчивается. 

— У нее образ вызывающий, а песни пропагандируют разврат.

— Меня беспокоит проблема эротизации общества, когда секс подается как развлечение, а не таинство создания новой жизни. 

— “Рабочий и колхозница” в Союзе были эталонами, на них равнялись. В почете было трудолюбие. Сейчас все иначе. 

— Сейчас пошла мода на спортзалы, гаджеты, а моральные ценности остались за бортом. Свою героиню хотел сделать “смачной” и вульгарной, героя — поверхностным. Я не осуждаю, а просто показываю ориентиры современных людей.