Изучи рушник, и он начнет говорить

— Поначалу древняя культура была для нас терра инкогнита. И хотя мы уже многое узнали, соприкосновение с бесконечным открытием продолжается. Наш музей всегда был полевой лабораторией. С его основателем ветковчанином Федором Шкляровым мы много ездили, общались с людьми, изучали традиционную культуру разных этнических групп и конфессий. Несмотря на то что в те времена говорить о религии было не принято, тем более о старообрядчестве. Мы изучали обряды, фольклор, легенды. Влюбились в рушники. Особенно воодушевились, когда узнали, что некоторым из них несколько тысяч лет. Первыми в Беларуси и очень успешно начали применять семиотический подход к изучению культуры, в частности орнамента (изучение знаков и их систем, — прим автора). Хотя такие методы признают далеко не все специалисты.

— Орнаментальную композицию можно интерпретировать как текст. Для этого обращаемся к истории старых культур, которые создавали основу нашего самосознания и традиций. И вне зависимости от того, насколько забыты смыслы знаков, композиция — это модель культурного пространства. Его границы со стихией, диким миром, смертью, небом.

Традиционная культура как огромная информационная система формировалась тысячи лет. В ней сплетено всё: от технологий возделывания земли до космологических моделей (они описывают развитие Вселенной как целого, — прим. автора). Пахали сохой крест-накрест, бороновали и бросали зерно. В это также вкладывался смысл защиты земли, когда ее как бы “одевали”.

— Большая часть — индоевропейское наследие. В Ветковском районе в урочище Стрелица, где периодически находили кремниевые стрелы, в середине прошлого века археологи исследовали один из крупнейших индоевропейских могильников. Там среди прочего нашли красивую посуду с геометрическими знаками третьего тысячелетия до нашей эры. Первоначально их наносили на камни, кости, керамику. А когда появилась орнаментированная ткань, и она стала мощнейшей знаковой системой. Рушник накапливал знания, которые позволяют понять, каким было наше далекое прошлое. Так, традиционные рушники даже в прошлом веке создавались длиной в два человеческих роста, что символизировало расцвет и преклонный возраст. А размер узоров равнялся росту младенца. Есть также информация, которую легко понять без какой-либо интерпретации. В песне со словами “Мне рябине к дубу перебраться бы” ясно, что речь идет о девушке, которая ищет возлюбленного. Что касается обрядов, они могут сочетать различную информацию. Так, в “Пахаваннi стралы” глубина индоевропейская, а в других слоях можно найти христианские традиции, попытку применять художественную символику и даже самодеятельность.

— У нас ромбо-крестовая система, состоящая из двух начал. Ромб — земное, женское, крест — мужское, огненное, небесное. И хотя оба знака известны с индоевропейских времен, на самом деле они более древние. 

— В деревне никто не скажет, что крестик на ткани символ огня. Но в то же время, когда мастерица делала ромбическую фигуру “медведь”, она знала поговорки, песни, шутки, обряды про этого зверя. У него было много двойственных образов. В мифологии он и хозяин леса, и дикий зверь. Поэтому его никогда не ставили в середину браного узора, а только с края. Центральное же место, как правило, занимали знаки урожая и рождения. Есть рушники, в которых были различные фигуры и такие композиции, как ромб, из четырех сторон которого шли линии — колосья. Вышивальщицы понимали, что это символ земли.

— Несколько первых рушников, которые Шкляров передал в музей, для нас были просто красными тряпочками с узорами. Изучать их начали с современных, которые ткали в Неглюбке. Это был один из центров, работавший и в 80 — 90-х годах прошлого века. Сейчас он тоже действует, но расцвет позади. Потом мы вернулись к старинным полотнам и при изучении своей культуры осмелились применить семиотические методы. Хотя первое время было сложно воспринимать более семи полотен одновременно, мы уже могли увидеть дерево и дорогу и понять: все вместе это символизирует путь на небо.

— Они не говорили, что используют ромбы и кресты, а показывали отдельные элементы, которые называли воробьем, медведем. Мы все тщательно записывали. И только когда увидели сотню рушников, стали различать знаки, открыли законы построения орнаментов. Мы находили все больше вариантов одного и того же высказывания — читали полотна как тексты. Эту информацию сопоставляли с той, которая есть в книгах по археологии, культурологии, этнографии, мифологии. И сейчас мы знаем около 700 терминов в различных традициях. А вот если бы изучали только технологии ткачества и чередование рисунка, многие знания были бы нам недоступны. Это касается икон, книжного орнамента и деревянной резьбы.

— Проводим экскурсии. Хотя их скорее можно назвать исследовательскими проектами. У нас есть специалисты, которые занимаются обрядами, археологией, домовой резьбой, книжным орнаментом, иконописью. Мы люди увлеченные, а потому работа всегда в радость. Приятно, что и молодежи интересно изучать свою культуру.

— Интерактив — это не технологии, а естественный способ существования нашего музея со дня основания. К слову, я не сторонник массовиково-затейниковых подходов, так как они угрожают глубокому пониманию культуры. Но мы стараемся сделать все, чтобы вещи и обряды открывались людям ценной информацией.